Чтение онлайн

В общем, в борьбе со своей нечистой совестью я, как обычно, ухитрился одержать верх. О том, как мы выкрутимся, если "всё получится" я даже и думать не хотел. Боязно было. И, если честно, очень я в этом деле надеялся на Семёна Викторовича. Ну, не на Лошадь же мне было уповать, хоть у той голова и больше...

Мы "вышли" из Дромоса в тот момент, когда коридорный показывал нам комнаты. Помня о том, что Кени всё забыла, я постарался отвлечь её, и предложил куда нибудь сходить. Едва выйдя на улицу, поражавшую своей схожестью с ущельем, мы стали жертвой диллера, или чёрт знает, как они здесь называются. Он, всунул нам в руки две книжечки, рекламирующии местное "культурное наследие" и я потащил малышку в какой-то собор.

Заплатив сколько положено и получив два узких обруча, которые я сунул в карман,

мы подошли к массивной двери. Нет, с гидом-то, конечно, интересней. Но вот не давала мне покоя "светлая радость" от встречи с "отчим домом", которой я проникся при входе в это измерение. Лучше уж полюбуемся в "тишине". Да и много ли нам скажут здешние имена и даты?..

Переступив порог, мы оказались в просторном помещении, с непривычной геометрией, Не было видно ни окон, ни дверей, а освещение, казалось, поступало сквозь мозаику пола. Стены и сводчатый потолок зала были покрыты фресками, изумительными по красоте и демоническими по содержанию. Иероним Босх, рисующий иллюстрации к Данте Агильери, только на местный лад. Представили, да? Они производили столь сильное впечатление, что даже такому неискушённому в живописи дилетанту, как я, было совершенно ясно, что это работа великого мастера. Изображённые сцены были настолько яркими, реалистичными и динамичными, что поражали воображение, приводя в восторг, и одновременно вселяя ужас. Скрупулёзная и не заметная взгляду прорисовка деталей, вплоть до самых мельчайших, производила впечатление стоп-кадра, вырванного из реальности. Казалось, стоит только нажать "плэй" и все эти демоны, изображённые, в свою очередь, существами отнюдь не с ангельской внешностью, придут в движение, сойдя со стен. И, заполняя собой пространство, заживут непонятной и страшной жизнью.

Зачарованный, стоя во власти адского наваждения, я зябко передёрнул плечами. Картины были до того страшными и отталкивающими, что по неволе вызывали какое-то извращённое эстетическое наслаждение. И, в этот момент очень пожалел, что рядом нет Инны. Кто-кто, а уж она бы по достоинству оценила это жуткое великолепие. Воспоминание о Инне увело мои мысли от этого ужаса.

В самом деле, неправильная какая-то мы с Инкой пара. Все люди как люди, малёк попереживав ну и, там, поучаствовав в событии-другом, женятся себе, и живут в любви да радости. Само собой, время от времени ссорятся с непременным битьём посуды, рожают умных и красивых детей - ну, и всё прочее в том же духе, о чём рассказывать неинтересно, а слушать скучно.

Не по этой ли причине все сентиментальные романы и сопливые пьесы о "чистой и возвышенной любви" сами собой увядают, как только становится слышен марш Мендельсона и звон цепей Гименея?

То ли дело мы с дорогой и ненаглядной. Детишек, правда, настрогали аж парочку, да ещё какую. Но вот на этом, пожалуй, всё сходство с нормальными людьми и заканчивается. Если я дома, так она непременно "у себя". А как Инке захочется побыть в реальном мире, так меня куда нибудь занесёт нелёгкая. Правда, на посуде экономим, ничего не скажешь. Радость встречи, опять же... Я, право, затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо. Ну и чёрт с ним. Это просто есть и, тьфу, тьфу, тьфу, как говорится. (Конечно, Дромос - Дромосом, и всегда можно "вернуться" чтобы исправить что-то совсем уж нехорошее, но - не помешает.) Да и не припомню я, чтобы мне приходилось "отступать" во времени из за наших трений...

Занятый этими мыслями, я не заметил, как в зале что-то изменилось. Да и Кени настойчиво теребила за руку, пытаясь вырвать из мечтаний, вернув на "грешную землю".

Следуя за её взглядом, я не торопясь повернулся, и буквально застыл столбом. На короткое, почти мимолётное, но всё же вполне осязаемое мгновение у меня спёрло дыхание от восторга и удивлённого восхищения. Нет, ну надо же, блин. Влюбиться мне ещё не хватало...

В дверях, стояла высокая стройная женщина в длинном серебристом платье с обнажёнными плечами. Блики света играли на её волосах, а лучившиеся весельем глаза, полуприкрытые длинными чёрными ресницами внимательно смотрели на меня, наслаждаясь произведённым эффектом.

Её лицо с не совсем безукоризненными и правильными чертами, тем не менее напоминало мне всех античных богинь, вместе взятых.

Гибкая девичья фигурка создавала впечатление юности и чистоты но, тем

не менее, во всём её облике чувствовались зрелость и опыт последних лет. Красивая, серьёзная и одновременно легкомысленная, такая простая, милая и понятная и в то же время умеющая быть гордой и величественной, ласковая, добрая и нежная. Моя Инна...

Не торопясь, и в полной мере получая от дефиле удовольствие, она прошлась перед нами и, глядя в мои вытаращенные глаза, нахмурила брови но тут же, не удержавшись, показала язык, рассмеявшись звонким и заливистым смехом.

– Ты как здесь?
– Изумлённо воскликнул я.

– Да вот, решила проверить, чем это ты занимаешься.

– Любуюсь.
– Я обвёл взглядом вокруг, а Инна снова заливисто расмеялась.

– Меня пригласишь?

– Смех смехом, но я только что о тебе думал.

– Да знаю я.
– Подбежав, она по очереди поцеловала нас с Кени.
– Меня Гроссмейстер "переправил".
– Сказал, что ты всё равно не утерпишь, и потащишь в этот мир. Так что, сэкономил всем время.

Что ж, спасибо Аббату. При всей его... он иногда бывает очень даже мил. Но, всё таки, интересно, что ж такого натворил-то, а? Хотя, зная свой характер мне ли удивляться? Ведь для меня который за последние годы странствий по измерениям прочно усвоил, что дороже всего на свете личная свобода, нет никаких авторитетов. И сегодняшний визит Инны - тому пример. Независимость в моей шкале ценностей стоит на первом месте. И только на втором - здоровье. Но, поскольку, со здоровьем, благодаря Дромосу у меня всё в порядке, то ничего удивительного, что я чегой-то там отчебучил, не став жертвовать этой драгоценной штукой.

"А как же Долг"?
– Спросит кто-то.

"Долг конкретный, или Долг вообще"?
– Ехидно замечу я. Ежели что-то обещал, то стараюсь выполнять. А что касается высокопарного и абстрактного понятия, которое вкладывают в это слово некоторые... гм, личности, то тут уж увольте.

Не умею я ставить перед собой какие-то там сверхзадачи и грандиозные цели. Точнее, не люблю, и все тут. И, само собой, не претендую на вознаграждение, предпочитая всю ту же ненаглядную тётку с факелом, что стоит в Нью-йоркской гавани. Да и привык в студенческие годы довольствоваться малым. Есть кусок хлеба и крыша над головой - и хорошо. Кто-то скажет: а деньги? А я отвечу - да ну их нафиг. Я - как Вольтер, искренне считаю, что деньги, которыми обладаешь - источник всё той же свободы. А те, за которыми гонишься - ведут к рабскому ошейнику. Ещё будучи мелким клерком я был очень не любим начальством, всегда предпочитая прянику в виде обещанной премии наличие свободного времени. И попросту игнорировал всякие там авралы и "взятие работы на дом". В общем, с точки зрения многих - асоциальный, неуправляемый тип. Но ведь это не так. И со мной всегда можно договориться, приведя разумные доводы и найдя убедительные аргументы. Видать, мои деЯния не так уж и страшны, да и у Гроссмейстера рыльце в пушку, коль предпочёл устроить "дубль" для того, чтобы Инка могла полюбоваться этим ужасным великолепием, а не проводить "разбор полётов" с укоризненными взглядами и многозначительным покачиванием головой. Хотя, с меня ведь взятки гладки, так что он попросту выбрал путь наименьшего сопротивления.

Глава 22

Сами понимаете, что Инна с её цвета кожей не вписывалась в местное общество. Так что, обратно пришлось возвращаться через Дромос. Едва "переступив" неосязаемую грань, разделявшую два мира, она восхищённо охнула.

– Здорово!

– А то.
– С гордостью, будто всё это грандиозное великолепие моих рук дело, выпятил грудь я. И добавил.
– Ни у кого такого нет!

– Задавака!
– Брызнула водой Инна и, смеясь, помчалась вдоль берега.

Но настроение было не игривым, да и Кени... Отбежав метров на сто, дорогая остановилась и тяжко вздохнула. Слов, заглушаемых рёвом водопада, я не разобрал, но догадался, что это что-то по поводу моей мужской состоятельности. Вернее наоборот. Причём, это что-то не шибко лестное. Я демонстративно пожал плечами и развёл руки. Затем, похлопал себя по запястью, изображая нехватку времени и "вышел".

Как у всех цивилизованных народов у Агнов было понятие спорта. Так что, плавсредство для путешествия вниз по течению я приобрёл без труда и вскоре снова стоял рядом с девочками.