Чтение онлайн

Чудовище с тихим визгом привалило к борту «Устрицы».

Телефонист схватил вторую пудовую галошу и закричал Веретенникову:

– Отмыкай кладовую! Выбрасывай ей все мясо!..

– Не дам! – сказал Петя. – Мне месяц команду кормить надо.

– Петя, не жалей! – чуть не плача, сказал Цветков. – Хуже будет. Вся команда чудовищу на обед пойдет. Ведь этому морскому организму, согласно научным данным, требуется неимоверное количество калорий

– Одеялу это мясо не годится, – засмеялся Вострецов. – Ему по­давай молотое.

– Нет, девяносто килограммов я молоть не буду! – сказал Петя и решительно взмахнул

над бортом своей длинной ложкой.

Цветков ахнул.

– Ты что? – сказал худенький курсант и от страха закрыл глаза.

Петя изо всей силы ударил рыбу-одеяло чумичкой. Полетели брызги.

– Молодец! – сказал боцман.

Кузька проснулся от шума, вынул голову из шлема и побежал к Пете.

Худенький курсант открыл глаза и испугался еще больше. Мокрый Кузька нюхал что-то в Петиной чумичке, фыркал, рычал и пятился.

– Живые! Живые! – кричал Петя.

– Что такое? – спросил Толя Цветков.

Петя вынул из ложки мокрый серый комочек чудовища и поднес его на ладони к очкам медика.

Цветков изменился в лице и уронил пинцет.

– Моллюскум кантабиле куверкулюм!

Он снял очки и подбежал к борту. Раздался всплеск. Это Цветков, разглядывая чудовище, перевесился через борт и упал прямо на страш­ную рыбу-одеяло. Он пробил ее головой, но рыба-одеяло ему ничего не сделала, пропустила сквозь себя и снова сомкнулась. Цветков выныр­нул, ухватился за опущенный с борта штормтрап – веревочную лест­ницу – и полез обратно на «Устрицу».

В волосах, на спине, на плечах, на шее и даже в карманах Толи Цветкова дрожали, извивались и подпрыгивали крохотные живые суще­ства с толстыми головками и суетливыми смешными хвостиками. Блестя на солнце, они жадно раскрывали рты и срывались с лекаря обратно в воду.

Шерсть на Кузьке стала дыбом при виде Цветкова. Пес начал яростно рвать палубу когтями и оглушительно лаять.

Кузька, отступая от медика, накололся на штык худенького курсан­та, отчаянно завизжал и спрятался в шлем. В брошенную у борта трубку подводного телефона пронесся по шлангу жалобный собачий стон.

– Восемь суток без берега! – сказал дядя Миша телефонисту.

– Есть! – обалдело сказал курсант и поспешил убрать трубку на место, в ящик подводного телефона.

По палубе глухо застучали медные манишки, свинцовые грузы, га­лоши – это, взглянув на Цветкова, курсанты, наконец, всё поняли и уро­нили, под хохот стариков, свое тяжелое вооружение.

– Оконфузили «Устрицу», – сказал боцман и сплюнул. – Пустяка не разглядели. Я же вам подсказывал. Ну что глаза воротите? Любуй­тесь на ваше одеяло! Из него еще будут хорошие окуни или караси.

Курсанты смущенно глядели за борт на большое темно-серое скоп­ление обыкновенных рыбьих мальков.

Гангут! Вот слово, которое не меркнет в веках. С этим именем свя­заны замечательнейшие страницы в истории борьбы нашей Родины за свою независимость.

В 1700 году Петр I начал войну со Швецией за выход России в Балтийское море. Россия, овладев приморскими крепостями Кексгольмом

и Выборгом, предложила Швеции мир. Но шведский король Карл XII, сбежавший после полтавского сражения в Турцию, заносчиво ответил: «Хотя бы вся Швеция пропала, а миру не бывать».

И вот русская армия и флот овладевают Гельсингфорсом и, «закре­пив оный», стремятся к городу Або, с тем чтобы выйти на побережье Ботнического залива и ударить по самой Швеции.

Но в то время как солдатам Петра удается достигнуть Або, сильный шведский флот преграждает путь петровским морякам у полуострова Гангэ-удд (Ханко по-фински).

Полуостров имел значение морского ключа к двери в Финский за­лив. Это отчетливо видно на карте Балтийского моря.

Шведы решили не выпускать русских из Финского залива. Их мо­гучий флот не знал тогда соперников в Европе. 29 одних только линей­ных, многопушечных кораблей выставили шведы.

Гангут, далеко вдаваясь в море, разделяет собою шхеры, и здесь шведские линкоры могли легко уничтожить русские гребные суда во время их перехода по открытому плесу.

Прибывший из Таллина Петр осмотрел Гангэ-удд и, отыскав самый узкий перешеек, соединяющий Финляндию с полуостровом, велел выру­бать здесь лесную просеку для переволока галер по суше. Местные фин­ские жители выдали шведам замысел Петра. И шведский командующий адмирал Ватранг тотчас рассредоточил свой флот. Галерный флот контр-адмирала Эреншельда он поставил для встречи на том месте, куда русские должны были переволочить свои галеры. Со второй частью флота встал сам у Гангутского мыса, выходящего в залив, а третью под командой вице-адмирала Лилля направил русским в тыл, чтобы поймать их в ловко задуманную западню. Но Ватранг не оценил военный гений Петра. Разбросав свои силы, адмирал тем самым дал возможность Петру обмануть его. На месте переволока галер, на просеке, Петр велел по­больше дымить, а галеры послал по воде. Об атаке неприятеля он не помышлял. Враг обладал слишком крупной артиллерией.

Петр воспользовался штилем. Двадцать русских галер налегли на весла и заскользили по зеркальной поверхности моря на глазах у шве­дов. Многопушечные парусные линкоры шведов из-за безветрия были бессильны двинуться с места и открыли по галерам яростный огонь, но ядра не долетали до гребцов. Так и проскочили эти галеры.

Чтобы не пропустить остальных, шведы начали тянуть линкоры с места всеми шлюпками. А Петр послал еще пятнадцать галер. Таким образом безнаказанно прошли все тридцать пять петровских судов.

Думая, что и другие русские суда пройдут прежним путем, адмирал Ватранг поспешил в море преградить им дорогу, оставив свободным побережье.

Петр использовал его ошибку и 27 июля 1714 года (по старому стилю) в четыре часа утра направил остальной флот вдоль берега.

Шведы не прекращали бешеный огонь. Но гребцы напрягали все силы, и тридцатипятивесельные скампавеи благополучно уходили от ядер. Быстро прошел здесь гребной флот.

Датский посланник Юль писал об этом прорыве: «Уменье русских найтись при всяких обстоятельствах возбуждает невольное удивление... Посаженные в шлюпки солдаты по прошествии восьми дней гребут одним веслом так же искусно, как лучшие гребцы... Русские так вы­носливы, что с ними можно совершить то, что для солдат прочих наций казалось бы невыполнимым».