Чтение онлайн

Отвечал ему царь: «Если можешь, сначала погляди на мой дворец, назови ему цену. И тогда не только сыну твоего царя, а тебе самому отдам я дочь». И сказал тогда пастух: «Ступай покажи мне [твой дворец]!» Удивились все поведению этого человека — так смело разговаривал он с царем. Не сумел царь ничего ответить, встал и повел пастуха. Мы все последовали за ним. Привел царь пастуха во дворец. «Это и есть твой дворец?» — спросил пастух. «Да», — ответил царь. «Ну и как ты думаешь, какова ему цена?» — спросил пастух. «Мне думать нечего, ты сам цену назови», — сказал царь. Тогда пастух сказал: «Вели принести заступ и двадцать адли холстины, и я скажу тебе правду».

Приказал царь принести заступ и холстину. Взял пастух заступ и измерил царя. Потом положил

заступ посреди дворца и сказал царю: «Возьми заступ и вырой яму по этой мерке». Послушался царь и, хотя был весьма удивлен, вырыл яму. И молвил он: «Вместо того чтобы назвать цену, ты меня заставляешь рыть могилу!»

И ответил пастух: «Спустись в эту яму, и я назову цену твоего дворца!»

Спустился царь в яму, пастух сбросил ему холстину и сказал так: «Вот и цена твоего дворца. Большего он не стоит. Через три дня ты получишь сполна за свою жадность и жестокость. Как сейчас ты сидишь в яме, так готовься к тому, чтобы спуститься в ад. Ты умрешь и никакого богатства не унесешь с собой, разве только эту холстину. Имя твое будет ославлено на всю страну. Ты богачей по миру пустил, а уж какой милости от тебя было ждать беднякам! Алчность твоя и праху отцов и дедов покоя не дала. Их кости велел ты вырыть и потревожить прах подданных, верой и правдой служивших тебе при жизни. Теперь тебя самого поведут на страшный суд крепко связанным. Как ты хотел наказать сына Ходжи Али за один плури и отдал его в руки палачей, так и тебя отдадут в руки дьявола. Не нужны тебе больше ни твои наложницы, ни твое золото. Ничего не заберешь с собой, кроме этой холстины на один абази».

Как услышал это царь, очень испугался, задрожал как осиновый лист и сказал пастуху: «Я для славы и пользы старался. Не думал, что зло и погибель вершу…» И опять заговорил пастух: «Теперь ведомо тебе, что тебя ждет, и поступай как знаешь». И взмолился царь: «Нет ли мне спасения?» — «От смерти не спасет тебя ничто, — ответил пастух. — Но свою душу от гибели ты можешь спасти».

Снова заплакал царь горючими слезами и молвил так: «Научи, как спасти мне душу». — «Разрушь этот дворец и раздай золото бедным. Если у тебя болит сердце о том, что нет у тебя сына, вели привести одного из тех трех славных царевичей, что стоят за городом, выдай свою дочь за него замуж и отдай ему свой престол и владения. А сам проведи остаток жизни в слезах горючих и раскаянии. Другого пути к спасению нет».

Сказал так пастух и ушел. Вышли мы из дворца, видим: разбиты за городской оградой бесчисленные шатры. Спросили мы, как случилось, что так неслышно они подошли. А китайский царевич в ответ рассказал, как вернулся пастух и сказал: «Я назвал цену тому дворцу и все уладил, теперь ступай за невестой». Не успел витязь оглянуться, как не стало ни той горы, ни пастуха с овцами, ни старших братьев, а он с войском очутился у городских стен. Все удивились, но господу все подвластно.

Царь испугался еще больше и не мешкая отдал дочь в жены царевичу, посадил его на свой трон, короной увенчал голову. А сам удалился, разрушил тот дворец, золото раздал бедным и стал замаливать грехи свои ежечасно, как велел ему пастух. Прошло немного времени, он распрощался с этим миром и отправился [на тот свет] по праведному пути.

Видишь, сестра, царь, властитель огромной страны, внял слову простого пастуха и отказался от великого богатства из страха перед господом. Отчего же ты не хочешь внять уговорам почтенных родителей и братьев, готовых жизнь за тебя отдать? Ведь мы не просим тебя покинуть этот мир, отречься от богатства и власти, мы просим тебя набраться терпения и ждать милости божьей и радостной вести и не отчаиваться в разлуке с теми, кого ты любишь.

Сказал девятый брат по имени Гурген: «Своими глазами я того не видел, но читал завещание повелителя Душманкаманака и, если велите, расскажу».

Молвила Русудан: «Измучила я вас, братья, своим горем, но много интересного узнала о слышанном и виденном вами, поведай и ты свою повесть, Гурген!»

Побывал я недавно в городе Душманкаманаке, ибо повелитель-батюшка мой слыхал, что в этом городе много дивных ремесел, и приказал он мне: «Ступай, возьми с собой сведущих людей, хорошо, если человек увидит чужую страну и обучится тамошним порядкам, переймет то, что у них хорошо и дивно». Не хотелось мне далеко ехать, но отказаться было нельзя, ибо такова была его воля. Отправил он меня, и я пошел.

Прошел я много неведомых и трудных дорог, я мог бы рассказать о них, но боюсь, вы испугаетесь, слушая, и рассказ мой будет долог и скучен, а лучше я поведаю о красоте и убранстве городов и крепостей.

Закончив путь, пришли мы в город, хвалу которому невозможно воздать сполна на человеческом языке и который вообразить невозможно; тот, кто этого сам не видел, другому ни за что не поверит. Название тому городу — Душманкаманак [70] , город большой и просторный.

Немного видел я сам, много слыхал от отца и старших братьев, но такого я от них не слыхал и, конечно, сам видеть не мог! Нет сомнения, что на всей земле нет ни одного города, подобного этому. За целый год не пройдешь его от одного конца до другого. Весь он огражден стеною не из простых, а из дорогих, благородных камней — яшмы и агата, ласкающих взор. В четырех углах ограды, на расстоянии трех месяцев пути друг от друга, имеются ворота, также из драгоценных камней, отлично отшлифованных. Эти камни отесаны так тщательно, что город в них отражается как в зеркале. Ворота в этой ограде незаметны и всегда заперты. Их можно обнаружить только на ощупь. Каждый, кто захочет войти в город, может попасть в беду, не зная тайны ворот. Многие так и погибли, пытаясь войти.

Когда мы подошли к воротам, увидел я через них много чудес и подумал, что вход открыт. Сказал я: «Почему вход в такой город не закрыт?» Но ученые мужи, меня сопровождавшие, поведали мне: «Многих, подобных тебе, эти ворота ввергли в беду, не подумай, что город открыт». Подвели они меня к воротам и сказали: «Ну вот, проверь теперь сам!» Протянул я руку и нащупал крепкие и тяжелые двери, прозрачные, чистые и гладкие, как стекло.

Увидев нас изнутри, [стражники] тотчас открыли ворота. Вошли мы в город, и я попросил своих проводников: «Проведите меня по городу». Ответили они мне: «Разве под силу тебе это?! Ведь его невозможно обойти за целый год. Ты думаешь, наверно, что это простой город? Какие есть на свете драгоценные камни, все добываются здесь, есть тут все, что создано богом на пользу человеку. Здешняя земля богата золотом и серебром, и все драгоценные изделия, лучшие в мире, изготовляются здесь, снаружи город можно обойти за год, а чтоб обойти его и обозреть все его богатства внутри — не хватит всех дней нашей жизни. Но это еще не все. Нет на всей земле и подобной крепости. А о городе и о таких постройках даже и не слыхал никто! Здесь есть один караван-сарай — за год с трудом обойдешь его. А сейчас лучше нам остановиться, и мы увидим много необыкновенного и услышим много удивительного».

Не мог я ослушаться их совета и повиновался им. По пути мы увидели удивительные горы и скалы, на которых трудились мастера, затем большой базар и торговые ряды, после караван-сараи, потом деревню и деревенских тружеников, потом [дома] азнауров, потом тавадов, потом знатнейших из тавадов, потом приближенных царя и, наконец, царские мастерские, где выделывались оружие, ратные доспехи, головные уборы и мантии, достойные царя. Многие из предметов, здесь изготовляемых, неслыханные и необыкновенные по своему богатству, неведомы были государям других стран. Затем перед нами раскинулась необозримая для взора площадь, а за площадью стоял царский дворец.