Русские ушли

Связь оборвалась, но монитор еще мерцал. Майкл швырнул в него линкер. Компьютер жалобно хрюкнул. Во все стороны разлетелись брызги жидкого наполнителя. Возникшая пробоина тут же начала затягиваться: умная техника занималась авторемонтом. Майкл наблюдал за процессом и виртуозно ругался.

А день, между прочим, начался замечательно.

И не только начался. Вообще все было просто замечательно, пока не позвонил отец!

Отец разозлил,

а хамье, сидящее за диспетчерским пультом базы, добило. Лучше бы с базой переговоры вел референт, у него терпение профессиональное. А Майкл после такого тона срывает зло на оборудовании.

У него уже вошло в привычку отыгрываться на компьютере. Чертов монитор он разбивал уже раз двадцатый, наверное. Но раздолбать машину вконец не получалось, что доводило Майкла до приступов бещенства.

Он оглянулся, поискал взглядом что-нибудь безусловно подходящее для правильного погрома. Вывести из строя компьютер ему казалось важней, чем разобраться с причиной дурного настроения.

Тут же, прямо в кабинете, находился мини-музей с некоторыми образцами продукции. Экспонаты были исправны, заряжены и готовы к демонстрации. Майклу нравился древний, но предельно надежный агрегат — автомат. Такие фирма выпускала в середине двадцать первого века по лицензии российских разработчиков. Майкл искренне уважал все русское: по материнской линии он происходил именно из этого загадочного народа. Его почтение распространялось так далеко, что, достигнув совершеннолетия, он перекрестился в православие.

Он открыл витрину и вытащил приглянувшуюся игрушку. Автомат лег в ладони. Медленно, наслаждаясь каждым движением, Майкл передернул затвор. И нажал на спусковой крючок.

Ему доводилось пользоваться огнестрельным оружием, поэтому отдача нисколько не удивила. Ствол гульнул куда-то вверх. Полоса некрасивых пулевых выбоин дымной линией перечеркнула стену. От пороховой гари набежали слезы, а от грохота заложило уши. Однако Майкл расслышал, как чертов компьютер вякнул что-то недовольное. Вякнул, крякнул и испустил дух.

Слева внизу, за рабочим комплексом Майкла, робко помаргивал аварийный индикатор — не компьютер, а так, помесь калькулятора с пишущей машинкой. Говорить аварийник не умел, на слух один голос от другого не отличал. И вообще был настолько убог, что Майкл, поначалу возжелавший свести счеты со всей техникой в кабинете, пожалел страдальца. Перегнулся через стол комплекса, чтобы разобрать сообщение на экране. «Главный блок поврежден с потерей функциональности. Авторемонт невозможен. Обращение к сервисному центру невозможно. Пожалуйста, вызовите представителя фирмы-изготовителя для замены поврежденных блоков».

— А! — радостно воскликнул Майкл и тут же мстительно добавил: — Хрен тебе, а не представитель. Достал ты меня, ясно?!

Сзади раздался нечленораздельный возглас — нечто среднее между придушенным воплем ужаса и звонким хныканьем. Такой звук могла бы породить наполовину удавленная жертва маньяка. Майкл обернулся, увидел своего референта. Парень стоял в загадочной позе — нагнувшись вперед, стиснув коленки.

Надо полагать, чтоб скрыть подмоченные штаны.

— Я на базу, — бросил Майкл. — Чтоб к моему возвращению было чисто. А эту дрянь, — он ткнул аристократическим пальцем в бывший монитор, — не вздумай ремонтировать. Он мне такой больше нравится.

И с чувством выполненного долга покинул кабинет. На душе было легко, как после сдачи налоговой декларации, в голове ясно, как после бурной ночи с опытной красоткой. Он даже насвистывал что-то под нос — впрочем, бездарно. Музыкальными талантами Господь его обделил. «А вот референт у меня дурак, — думал Майкл. — Надо бы его заменить. Ну да ладно, пока не приперло. Хотя до чертиков интересно, как он справится с заданием? Окультурить помещение, в котором одна из стен расстреляна, не каждому по плечу. Если сумеет выполнить каприз шефа, можно и оставить дурака».

Добравшись до ангара, Майкл заглянул в бар, где обычно коротала время транспортная обслуга. Нашел взглядом Зоули, личного пилота, с которым не расставался последние три года. Тот с непроницаемым лицом отставил недопитый кофе и направился к служебному выходу.

Майклова яхточка, габаритами почти катер, отдыхала в персональном стойле, блестя полированными боками. «Красавица», — привычно улыбнулся Майкл. Любил он свой компактный звездолет. Маленький, как игрушка, однако перегон от Земли до Сигмы-Таурус кораблик делал без дозаправки. Если, конечно, не закладывать крюк в сторону Ста Харь. Но это отдельный разговор.

Звали яхту «Яблоко Евы». Майкл сам придумал. Никто из знакомых не догадывался, какая связь между символом библейского грехопадения и пламенным звездным конем. Майкл лишь хитро щурился, слыша банальный вопрос. А поскольку самыми любопытными оказывались девушки, предлагал зайти прокатиться. Девушки возвращались с прогулки утомленные, с затуманенными глазами. Названием больше не интересовались, зато напрашивались на повторную экскурсию.

«Яблоко Евы» был предметом жгучей зависти Майкловых приятелей. Ему это льстило. Пусть завидуют. Ха! Еще не хватало, чтоб единственный сын и наследник Клиффорда Тейлора, будущий хозяин корпорации PACT, летал на корыте!

— Куда? — спросил Зоули.

Он был очень немногословным. И никогда не удивлялся. За что — помимо редкого, почти каскадерского мастерства — Майкл его особо ценил.

— На базу.

Зоули кивнул и надел шлем центрированного управления. Майкл плюхнулся в свое кресло и обнаружил, что машинально прихватил с собой автомат. Задумался, блин. То-то от него служащие шарахались. Еще бы: взрывной характер шефа не успели на себе испытать только те, кто не работал на корпорацию. И сто процентов, штаны испортил не один референт. А что? Шеф, разгуливающий по офису с чудовищно убойным оружием, теоретически мог сорвать зло на живом человеке, а не на компьютере. Ничего, пусть ходят по струнке. Им полезно. Майкл в действительности на людей никогда не кидался, но пугануть клерков любил, а потому мифы о своей разнузданности не опровергал.