Чтение онлайн

Тут, наконец, мы возвышаемся до «политики».

Я-то знаю, вас ист дас коммунизм… Первым делом накроется телик. Кина станут крутить тока о России. Вместо нормальной одежи понацепим серые презервативы. Равняйсь — смирно!

Народ враз с винтов съедет. Гавкать друг на дружку будут как отморозки. Дас ист коммунизм — зашибись!..

Расцветайте яблони и груши!

Ну, наконец-то. Теперь мы знаем, какая роль отводится России в этом мировом раскладе. Мы должны отпугивать другие народы от коммунизма, тем самым давая им возможность и дальше жрать, пялиться в ящик и оттягиваться через посредство влагалищ, разодранных лиловыми овчарками.

Хочется верить, что это

не единственная наша роль?

Ой, хочется.

«Хочется верить, что разложенный автором пасьянс „апокалипсиса сейчас“ есть еще одна попытка ЗАГОВОРИТЬ тот, главный Апокалипсис, который уж точно покруче будет. Заговорит ли его А. Нове? Это как фишка ляжет».

Я опять цитирую статью Г. Киселева. Фишка, конечно, ляжет, и, судя по всему, без нашей помощи. А нам что делать? А нам — наблюдать, как «шипучий словесный коктейль» новейшей антилитературы «разъедает последние островки» собственно литературы, и надеяться, что этот текущий продукт, «внезапно затвердев… сам превратится в литературный реликт».

Отлично. Мы этот реликт сохраним в тумбочке.

«Ведь сказано: литература начинается там, где кончается литература», итожит Г. Киселев.

Верно. Еще сказано: невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят.

Однополюсного мира не будет, потому что его не бывает. Двухполюсный и тот долго не живет, разве что в контексте мировой войны или по ее инерции. Американцы монополии не удержат. С усилением Японии на Дальнем Востоке и Германии в Европе создадутся в ХХI веке новые параллелограммы сил, со своими противовесами и сдержками. Сейчас это не спрогнозируешь. Но ясно, что будущее евразийского «пространства» зависит от того, окажется ли оно разодрано между Европой и Азией или удержится как целостность. А это зависит от того, станет ли оно «мостом» между «полюсами».

Две опоры этого моста — славяне и тюрки.

Говоря «славяне», мы вводим в дело весьма противоречивое и пестрое понятие. Ни западные, ни южные славяне, ни даже часть восточных славян (украинцы) не горят желанием строить этот мост и склонны закрепиться, оставшись на европейском берегу. Так что для простоты и краткости скажем, что с этой стороны в нашем уравнении участвуют «русские», — это будет достаточно точно.

«Тюрки» — тоже понятие туманное: то ли лингвистическое, то ли этническое, но и в том, и в другом смысле пестрое и противоречивое. Исламская принадлежность помогает очертить здесь границы не больше, чем православная — у славян. Ни один здравомыслящий идеолог тюркизма не отождествляет сегодня тюркизм с исламом; ислам, как известно, сверхнационален; его еще надо видоизменить, чтобы он стал полем для тюркского самоосознания; некоторые исламские ценности можно внести в тюркизм, но что такое этот тюркизм — тоже не всегда понятно, хотя он и воспринимается как реальность. В том смысле, что объективен и дан нам в ощущениях. Для краткости определим его так: «татары».

От кого происходят татары?

От гуннов, кипчаков, ногайцев, булгар, половцев, ордынцев…

Русские тоже происходят от гуннов, булгар, кипчаков, половцев, ордынцев…

В одном случае налицо смещение к востоку, в другом — к западу, но смещается — нечто общее.

Чтобы не копаться в изрядно переплетенных корнях, лучше опереться на две отчетливые культурно-исторические общности, языковые и государственные, составившие после распада СССР ось российской «предварительно напряженной» конструкции. Их взаимодействие теперь становится решающим. Русско-татарский диалог. Или, скажем так, русско-татарский счет.

Русская позиция за триста лет вбита в подсознание миллионов людей школьными учебниками: Русь начала строительство Державы — Орда напала, двести лет держала

под игом — не удержала; Русь иго сбросила и вернула историю в «правильное русло».

Оппоненты прежде всего замечают, что эта концепция — не очень старая, что она навязана русским европейцами, которые, начиная с Петра и особенно при Екатерине — прибрали Россию к рукам (иначе говоря, наставили на общечеловеческий путь); при Рюриковичах же все это выглядело несколько иначе; был симбиоз; было Касимовское ханство в недрах Руси; а до того была Русь в недрах Орды; какая династия сверху: Чингизиды или Рюриковичи неважно, они все равно смешивались; где столица: в Сарае или в Москве, тоже вопрос второй или даже третий: была столица и в Киеве, потом во Владимире…

А кровавый поход Батыя?

Да, был поход. Набег. Присоединение и усмирение «территории». Иоанн III усмирял Псков не менее жестоким образом — почему не назвать эту власть «московским игом»?

Да, впрочем, ее так и называют. В Казани.

Татарская точка зрения, в отличие от «петербургско-московской», в школьные учебники не входила; она вырабатывалась подспудно и неофициально. Сейчас она из-под спуда вышла. Получается следующий татарско-русский счет.

Во-первых, начало. Для русских начало истории — приход славян на Днепр, Ильмень и Волгу; далее — призвание варягов; Русь Новгородская, Русь Киевская, Русь Владимирская…

Татары отвечают: вы историю чего пишете? Историю племени, пришедшего в степь с Карпат, потом переселившегося «из степи в лес» и влившегося в племена, давно тут живущие? Но почему именно этого племени? Почему не считать началом истории страны путь любого другого племени из сотен, тут живших и кочевавших? Например, булгар? Или — хазар? А если вы пишете историю «пространства», входящего ныне в границы России, то чем Днепр лучше Енисея? В Сибири тоже жили люди. И на Волге жили. И на Алтае. И все они теперь «россияне».

А если вы пишете историю государств, в этом «пространстве» осуществлявшихся, тогда начинайте не с варягов, не с Дира и Аскольда, не с Рюрика — Трувора — Синеуса, а с Черной Выдры, сяньбийца, который создал государство среди кочевников, рыскавших по степи севернее Хуанхэ, причем произошло это за четыре века до «призвания варягов». Легендарные времена и события? О да, но если уж говорить о легендах, начните с волчицы, выкормившей первого тюрка (вот вам и «второй Рим»). Если же вы пишете историю Государства Российского, и только, — тогда пресеките ее на 75 лет в 1917 году, в прошлое же не углубляйтесь далее 1242 года, потому что Государство Российское — это то, что вызрело в недрах Орды, родилось от Орды и научилось быть великим Государством — у Орды же. А то, что было до 1242 года, — это еще не Государство Российское, а некий неосуществившийся проект неизвестно чего.

Русские отвечают: нет, известно! Это был проект процветающей Державы европейского типа, который оказался сорван, пресечен и искажен Ордой.

Татары парируют: если обсуждать проект процветающей Державы, то он-то и был задуман Чингизом и так или иначе осуществлен его преемниками. Без этого — кто знал бы Москву? Москва и в улусе Джучиевом долго оставалась малозаметным городком; центральное правительство Орды этот улус не считало стратегически важным; если смотреть с Волги, то Батый стоял на отшибе; смысл же Империи был именно в том, чтобы осуществить мировой порядок, а какой там хан, или каган, или конунг, или князь, или царь собирал ясак (налог) для общей системы, — не так важно. Важно другое: история Золотой Орды была в тот момент частью мировой истории, а история раздробленных и грызущихся между собой русских княжеств — была частью истории татарской. Русские благодаря Золотой Орде оказались вовлеченными в мировые процессы; они сумели стать наследниками Орды; в тех же геополитических границах, в том же, как теперь говорят, Вмещающем Ландшафте — они создали великое государство, история которого стала сюжетом мировой истории, и последние четыре века история татар является уже частью истории России, а история России — частью мировой истории.