Русалка
Шрифт:
Она встала, сладко потянулась всем телом и легко ступая босыми ногами по песку, направилась к воде. Она входила в море медленно, постепенно исчезая в нём. И когда над водой остались только её плечи, Лена повернулась к берегу и помахала ему рукой.
— Андрей! — крикнула она. — Я не шутила! Это правда! Ты мне это уже говорил!..
Потом она оттолкнулась ото дна и поплыла прямо по лунной дорожке, уходящей к горизонту. А звук её голоса ещё долгое время перешёптывался в листве деревьев.
— Я
Света оторвалась от куска картона, на котором она что-то рисовала карандашом, и улыбнулась. В глазах её промелькнули хитрые искорки.
— Красивая?
— Да, — ответил Андрей. — Очень. Очень красивая…
— Здешняя?
— Нет. Туристка. Как и мы.
— А как её зовут?
— Лена.
— Хорошее имя, — задумчиво проговорила Света. — Не такое, конечно же, хорошее, как «Светлана», но всё же…
— Ладно, ладно, — усмехнулся Андрей. — Сиди себе, и рисуй молча… Давно ты что-то не рисовала…
— А я раньше рисовала? — невинно осведомилась Света.
— Ну да! И довольно хорошо. Мне, во всяком случае, нравилось. Однажды… — Андрей запнулся и губы его растянулись в медленной, чуть смущённой улыбке.
— Я… — сказал он.
— Что? — спросила Света. — Ну? Говори же! Говори!
— Я вспомнил, — ответил Андрей. — Ты раньше много рисовала… Ты… Художник… Правильно? Твои картины… Выставки… Выставки… И маленькая акварель… Та, где горы… Да?
— Молодец. Умница, — Света встала, подошла к нему и чмокнула в щёку. — Поздравляю тебя. Ты вспоминаешь…
Андрей нашёл Лену возле фонтана. Неизвестно, почему он решил, что она должна ждать его именно в этом парке (даже не парке, а небольшом скверике, расположенном на пересечении Главной улицы и Второй Соборной). Но из всех парков и скверов Виденьска он почему-то выбрал именно этот. И не ошибся.
Лена стояла возле фонтана, опершись руками о край каменной чаши, и внимательно смотрела на своё отражение в воде. На лице её была написана грусть. Она повернула лицо к Андрею и сказала…
— Жаль, что ночью фонтан не работает. Я так люблю смотреть, как капли падают в воду. Мне кажется, что тогда они напоминают маленьких озорных жеребят, скачущих на лугу.
Лена была одета в старенькие джины и коричневую куртку, на левом рукаве которой раскинулась эмблема в виде золотого орла.
Они сели на скамейку и Андрей спросил:
— Ты очень любишь море?
— Да… Очень… — задумчиво ответила Лена. — Но полюбила я его совсем недавно. После того, как научилась плавать. Тогда я перестала бояться моря, и полюбила его. Трудно любить то, чему ты не доверяешь, или чего ты боишься. Очень трудно. Невозможно…
Андрей кивнул в ответ и подумал, что его собственный страх перед морем тоже, пожалуй, произрастает из недоверия. И ещё из неумения плавать. Словно прочитав мысли Андрея, Лена подняла на него неожиданно
— Жаль, что ты не умеешь плавать. Я бы взяла тебя с собой и показала бы тебе много интересного. Разные места, где мы могли бы быть вдвоём… Только вдвоём…
— Там очень красиво?
— Там прекрасно. Необыкновенно. Ты даже и представить себе не можешь, насколько там прекрасно. Ты когда-нибудь в своей жизни видел на морском берегу камни красного цвета?
— Красного цвета?!
— Да. Красные камушки. Гладкие, как обыкновенная морская галька. Они откалываются от огромной скалы у берега и море уносит их с собой, а потом, сгладив все их острые и сердитые края, возвращает обратно… И укладывает их на берегу словно какие-то сказочные ягоды, выросшие в море… А сама эта скала, от которой рождаются красные камушки, сплошной громадный обломок ярко-красного цвета, неизвестно как попавший в море… И та его часть, что скрыта в море, смутно проступает сквозь зеленоватую толщу воды, как румянец сквозь загар…
— Загар не бывает зелёным…
— Я знаю. Это я так… Для сравнения… А ещё, там очень мягкий песок. Очень мягкий и очень белый. Он укутывает пляж пушистым одеялом словно самый настоящий снег. И так же искрится и переливается на солнце… И по нему идёт тропинка. Тропинка, засеянная травой. Нежной зелёной травкой, по которой так приятно ступать босиком. Странно, правда? Тропинка, и вдруг засеянная травой! Да?
— Обычно бывает наоборот. Обычно тропинки на газонах засыпают песком…
— Я знаю. Но там всё необычное. И тропинки, и песок, и море… Даже сам воздух там какой-то необычный… какой-то… особенный, чистый… лёгкий…
— После твоих рассказов мне так захотелось всё это увидеть своими собственными глазами…
— Да… Жаль, что это невозможно…
— Невозможно? Почему?
— Ты же не умеешь плавать.
— Научи.
— Научить?
— Ну да! Ты же тоже не умела. А потом научилась. И я хочу научиться.
— Хорошо. Приходи завтра на пляж.
— В полночь?
— В полночь.
— Лена…
— Что?
— Ты вчера сказала… Что я тебе уже однажды говорил… о том… что ты красивая. Это…
Лена улыбнулась и произнесла:
— Я подарю тебе букет не из цветов, А из далёких звёзд — детей полночной тьмы, Из расплескавшихся от сладкой боли слёз, И из небес рассветной синевы…У Андрея сжало горло. Он почувствовал, как что-то у него в груди дрогнуло, словно струна, отозвалось в ушах нежным звоном серебряных колокольчиков и затаилось, спряталось в шелестящей листве деревьев.
— Чьи это стихи? — спросил Андрей, чувствуя уже, догадываясь, каков будет ответ, ожидая его, страшась и надеясь.