Русалка
Шрифт:
— И ты действительно думаешь, что она будет любить и слушаться тебя, после того как ты убьешь ее ребенка?! — фыркнул Вильям.
Рауль засмеялся:
— А что в этом такого, сэр? Мы же убили ее отца!
— Нужно избавиться от нее немедленно…
— Что? Король будет подозревать нас! Отец, я не откажусь от нее!
— Дурак! Весь твой ум — у тебя в панталонах!
— Отец…
— Хватит, я больше не буду с тобой препираться! Веселись с этой ведьмой, если ты так в нее влюблен! Бери ее, но помни, что ты попадешь прямо в ад!
Уорик,
«Нет, Рауль Дуво и сэр Вильям, — подумал он. Мир перед его глазами окрасился в красный цвет. Цвет крови. — Я отправлю прямиком в ворота ада вас обоих!»
— Я умываю руки! — воскликнул Вильям и насмешливо добавил: — Делай что хочешь, Рауль, а я посмотрю, как у тебя пойдут дела. Завтра меня не будет целый вечер.
— Куда ты собираешься?
— Ничего особенного. Я получил письмо от одной старой приятельницы и хочу повидаться с ней и провести вместе вечер.
— Женщина? — захихикал Рауль. — Ах, отец! Значит, есть еще порох в пороховницах?
— М-м-м. Вполне возможно. Ну, ладно. Я пойду, а ты целый вечер можешь наслаждаться обществом своей бесценной красотки. Лучше сказать, соломенной вдовушки!
— Отец, я без ума от нее!
Вильям что-то ответил. Они удалялись, и Уорик не расслышал последних слов.
Хорошо, что они ушли. Страшный гнев, от которого весь мир погружался в кроваво-красный туман, кипел внутри Уорика. Задержись они хоть на минуту, и он издал бы первозданный дикий клич, бросился на них и задушил их голыми руками или погиб сам в смертельной борьбе.
Фу, какая глупость! Ведь если он умрет, то Ондайн окажется полностью в их власти. Ондайн… и их будущий ребенок.
Теперь по крайней мере в одном он не сомневался: это сражение касается не только Ондайн. В глубине души он предчувствовал, что двое негодяев вскоре погибнут в открытом бою от его руки.
Ондайн…
Он стиснул зубы. Ему больше не придется подыскивать веские доказательства в спорах с женой!
Глава 29
Джек сидел в дальнем углу таверны «Белое крыло» и лениво потягивал из высокой кружки эль. Он забросил ноги на скамейку и удобно прислонился спиной к теплой стене. С добродушной улыбкой он следил за происходящим в зале: в одном углу играли в кости, в другом — в карты. Мужчины пили и смеялись. Веселые девушки, выставив пышные груди, смеялись в ответ и подавали им еще эля. Мясо дикого оленя поджаривалось над открытым огнем очага, источая дразнящий аромат. Здесь было уютно и тепло. Прекрасное местечко, чтобы укрыться от пронизывающего, холодного ветра, который свирепствовал за дверями.
Джек улыбался, глядя, как Молли, предмет его страсти, накладывает на тарелку мясо и половником наливает жирную подливку. Он оказался в выигрыше от этого приключения. Лорд Четхэм работал у наковальни, Юстин и Клинтон рыскали по Лондону, а он всего-то должен был пару дней держать ухо востро и глядеть во все глаза. Вот так работка! К тому же Молли,
Молли поставила перед ним еду и, покраснев, как невеста, обтерла руки о юбку.
— Что ты за прекрасная девушка, Молли! — сказал Джек, засовывая монету между ее роскошными грудями. Она снова зарделась и слегка хлопнула его по руке.
— Ешьте лучше, сэр, пока не остыло! И следите за своими руками! Хозяин смотрит!
Джек разразился смехом, поскольку хозяин был готов продать все, что только можно. Джек подмигнул проходящей Молли, окунул кусок хлеба в подливку и засунул в рот. Что бы там ни говорили про это заведение, но никто не стал бы отрицать, что «Белое крыло» славится прекрасной кухней и всегда горячей едой.
— Пальчики оближешь, Молли, подружка! — похвалил Джек и добавил: — А ты сама, красотка, еще более лакомый кусочек!
— Да, так я тебе и поверила! Все вы сладко поете!
Она чмокнула его и собралась уходить, но Джек вдруг напрягся, устремив глаза на дверь таверны.
Она резко распахнулась, впуская нового посетителя, а вместе с ним и порыв сильного ветра с хлопьями снега.
Однако Джек не заметил ни ветра, ни снега, а во все глаза смотрел на запоздалого гостя. Точнее — гостью.
Это была леди Анна, закутанная с головы до ног в темный плащ, только прекрасные глаза сверкали из-под капюшона. Но Джек узнал эти глаза. Да, он знал их очень хорошо!
Какой-то бедолага закричал, чтобы поскорее закрыли дверь. Джек увидел, что Анна не одна; следом за ней вошел огромный неуклюжий человек, при первом появлении которого в трактире все стихло. Широченные плечи и рост выдавали в нем опасного противника, привыкшего пользоваться мечом и пистолем, который торчал у него из-за ремня.
— Хардгрейв, — прошептал Джек, прижимая к себе Молли.
Молли промямлила что-то и попыталась высвободиться из его рук.
— Еще не хватало, Джек, чтобы ты щипал меня за задницу!
— Молли! Тихо! — Он перешел на тревожный шепот, прячась за ней и стараясь повернуться так, чтобы остаться незамеченным вошедшими. — Молли, девочка, ты меня любишь?
— Что такое, Джек? — спросила, она подозрительно.
— Молли, ты любишь меня хоть немножечко? Если любишь, тогда помоги мне.
Молли нахмурилась, но, кажется, почувствовала важность момента.
— Ну ладно, Джек, милый, что тебе надо? — спросила она, как и он, переходя на шепот.
— Вон леди и джентльмен, которые только что вошли… Пойди обслужи их и слушай как можно внимательнее, о чем они говорят.
Молли обернулась и с любопытством посмотрела на Хардгрейва и Анну. Они сели на длинную скамью напротив очага, неподалеку от Джека. Хардгрейв бросил перчатки на стол, с отвращением оглядывая комнату.
— Фу, постоялый двор! Девка, сюда!