Руны и зеркала
Шрифт:
– Динь-динь! – проскрипел профессор, протянул истлевшую руку к эбонитовому рубильнику и сильно дернул его вниз.
– Чи-и-и-и-и-и-и-п! – закричал гудок.
– Чии-иии-иии-п! Чип-чип-чиии-п! Чи-и-и-п-п-п! – ответили ему соседние локомотивы.
Долина наполнилась невыносимым визгом, и вдруг Липучка понял, что не спит, что вопит не поезд, а чайник на плите в маленькой кухоньке, и что на него кто-то пристально смотрит. Он поднял глаза. Перед ним стоял Киклз с двумя своими мордоворотами.
– Боло сказал мне, что ты решил играть на мои деньги,
– Киклз, я все отдам! – просипел Липучка.
– Мы договаривались, что ты отдашь мне девятнадцать кусков сини неделю назад. Ты где-то прячешься, а потом являешься к моему букмекеру и делаешь мудацкие ставки?
– Постой, Киклз, где я прятался? Мы договаривались, что я верну деньги в конце этой недели!
– Да-да, Боло предупредил, что ты косишь под шизика. Пакуйте его, ребята.
Пахло гнилыми водорослями и соляркой. Липучка стоял на самом краю пирса и отчаянно старался не свалиться вниз, туда, где масляно блестела морская вода. Около его ног пыхтел мордоворот Киклза – приматывал к ногам Липучки проволокой огромный и ржавый танковый аккумулятор.
– Какой-то он спокойный, – сказал Киклз Кусачему Боло. – Эй, ты, может, думаешь – я шучу?
Они стояли неподалеку, прятались от ветра и курили за дверцей машины.
– Я действительно могу вернуть тебе сегодня твои деньги, – настаивал Липучка.
– Свистишь. Нет у тебя такой возможности. Буба – скажи?
– Факт. Он голенький, как младенец, – буркнул Буба, поднимаясь из-под ног Липучки.
Буба отряхнул колени, встал рядом с Липучкой расстегнул ширинку и принялся мочиться в море. Липучка посмотрел на его вывернутое, сломанное ухо со шрамиком от серьги. Буба повернул голову к Липучке и негромко сказал:
– Ты обижен?
– Чего? – обалдел Липучка.
– Тебе сейчас умирать от моих рук. Мне мама в детстве велела всегда извиняться, если я кого обижу. Мы с тобой больше-то не свидимся, вот я и спрашиваю – обижен?
– Твою мать! Конечно, обижен!
– Ну, извини, – сказал Буба.
– Всё, макай его, – крикнул Киклз.
Буба ухватил аккумулятор за две приваренные дужки – аж пиджак затрещал в плечах.
– Боло! – крикнул Липучка. – Кто выиграл в бою?
– Тебе-то что?
– Интересно!
Все захохотали, даже Буба заухал.
– Я же сказал, что ставки у тебя мудацкие, – ответил Киклз, бросая сигарету. – Нейтронный Брюс лег в третьем раунде, как и было договорено.
Липучка внезапно получил мощнейший пинок, от которого моментально рухнул в воду. Он попытался удержаться на плаву, но его обдало брызгами, это Буба спихнул аккумулятор на длинной цепи. Липучку тут же потащило вниз, как на оторвавшемся лифте. Вода вдавила уши, ворвалась через нос, и рот. Он с трудом нащупал в кармане чипер, положил палец на рычаг, но в этот момент аккумулятор стукнулся об дно, Липучку ощутимо встряхнуло, чипер выскользнул из руки и серебряной рыбешкой порскнул вниз. Он содрал с себя плащ и нырнул. Хватаясь за скользкую цепь достиг дна,
Он дернул рычажок – ничего. Он дернул снова – ничего. А третий раз дергать рычажок было уже некому.
> Автозапуск…
> Поиск маршрута… Ошибка.
> Поиск маршрута… Маршрут найден.
> Построение маршрута… Выполнено.
> 8… 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1… 0.
Чип!
– Давайте-давайте! Иначе не поймете! – крикнул Камински.
Липучка, только что живой и бодрый, поднял на профессора оловянные глаза. Камински выхватил чипер у него из рук и посмотрел на дисплей.
– Матка Боска! – сказал он. – Вот это вы напутлякали, Боб!
Липучка, хлопавший ртом, как рыба на суше, умудрился сделать судорожный вдох. Профессор отворил крышку автоклава и достал сияющий лоток. Из лотка он извлек шприц, мигом сломал ампулу, всосал из нее густую янтарную жидкость, подошел к Липучке, закатал рукав и ловко сделал инъекцию. Липучка слабо шевельнулся, но профессор погрозил ему пальцем и строго сказал:
– Теперь-то вы знаете, как это больно и страшно – умирать. Знаете? То-то же.
– Как я сюда… – начал Липучка.
– Как вы сюда попали? Элементарно. Чипер настроен на сброс маршрута, в случае угрозы уничтожения.
– Откуда вы…
– Откуда я всё знаю про ваши делишки? Да ведь я же ученый, а не лабораторная крыса, вроде вас. Вы не убивали меня в шахте, я сидел в соседней комнате и следил за вашими ужимками в телекамеру. А в шахте лежал труп, но не мой, посторонний. Были бы деньги – труп не проблема, правда?
Профессор встал и прошелся перед Липучкой, заложив руки за спину. Липучка почувствовал, что у него отнимаются ноги.
– Мне отчаянно нужны эксперименты. Математическая модель хромает, сам Джон Нэш пасует перед этой задачей. И где мне искать людей, которые будут помалкивать при чипер? Где найти тех, кто будет бросаться во все тяжкие, наворачивать интересные маршруты, чтобы было что обсчитывать?
Липучка начал сползать с кресла, но Камински не обратил на это внимания и продолжал разглагольствовать.
– Первый испытатель вообще спятил, если хотите знать. Вас тоже сводят с ума эти вспышки и звон? Вот видите, полно работы.
Липучка смотрел на профессора с какого-то странного ракурса. Он сообразил, что на чипере был выбит номер: U-002. То есть до него был еще один идиот.
– Вы неплохо справлялись, но теперь ваш багаж знаний мне только помешает – сами понимаете… Э… Как там у вас говорят: порченый фраерок.
Профессор присел на корточки перед Липучкой и посветил ему в глаз ручкой-фонариком.