Рунник
Шрифт:
— Отлично, — потерла ладоши деловая бабка. — Еще и о приеме на работу в анклав бумаги заполни. Остальные документы касаются правил проживания в Медвежьем углу и вашего дома с участком. Кому какие доли определите самостоятельно, но девочки, так как они несовершеннолетние, получат по двадцать пять процентов. Продажа недвижимости и земли в анклаве не приветствуется и требует согласования с советом по управлению проживанием в этой местности. Если надумаете навсегда уехать, то всё, что оставите перейдет сообществу на безвозмездной основе.
— Другими
— Почему же, это все ваше, — обвела взмахом руки пространство вокруг себя Естафьева. — Алексей, ты, наверное, плохо понял. Пока здесь живете или даже уедете, но время от времени будете возвращаться и поддерживать свою недвижимость в достойном состоянии, то никто у вас этого не отнимет. Насчет продажи — да, таковы реалии, некому ее тут покупать, а если потребуется и найдется желающий, то этот вопрос обсуждаем. Главное, чтобы новые жильцы прошли собеседование и устраивали сообщество, проживающее на этих землях.
— Так все же получается, что мы получаем много, а взамен ничего не даем, — произнесла Аня.
А вот тут она ошибается! Мы вольемся в анклав и будем в нем жить и работать, приносить пользу не только себе, но и другим.
— Хорошо, — устало потерла виски Трофимова, — Марина Евгеньевна, мне все понятно и готова бумаги подписать.
— Согласен, мы точно ничего не теряем и ничем не рискуем, — кивнул я, дочитав последнюю страницу правил сообщества анклава, в которых перечислялись права и обязанности.
Около сорока минут занимались бумажной работой, после чего координаторша стала прощаться:
— Все, нам уже пора, — она выразительно посмотрела на деда: — Петрович, ты часом не заснул? Вставай и поехали по домам.
— Вздремнул немного, — признал тот и потер глаза, — денек сложный выдался, почти сутки глаз не сомкнул.
Марина Евгеньевна хотела ему что-то напомнить, но только рукой махнула. А когда вышли их проводить, то вспомнила:
— Вот же я какая забывчивая стала! Мы же к вам не с пустыми руками приехали, — она укоризненно покачала головой и Петровичу сказала: — А ты чего молчал? Не мог напомнить или тоже память отшибло?
— Не вали с больной головы на здоровую, — парировал дед. — Откуда мне знать, что ты привезла, кроме своих бумажек!
— А кто дверь в кузов запирал, когда со склада вещи грузили? — уперла руки в бока Естафьева, грозно смотря на Петровича.
— Ты не докладывала, кому и что взяла, — парировал тот.
— Ладно, это моя вина, в самом деле из головы вылетело. Грузовик загружали пока кое-кто в нарды со своими дружками стучал, — произнесла координаторша анклава и посмотрела на Трофимову: — Ирина, в кузове постельные принадлежности — забирайте. А, там еще пакет с грибами и банка с земляникой, последнюю передала Серафима, она складом заведует, дел не так много, а ягоды вокруг полно, вот и насобирала лишку.
— Спасибо, — растроганно произнесла Трофимова. — Алексей, поможешь?
—
Пришлось ходить в дом два раза, не только мне и Ирине, но и девочкам. Под постельными принадлежностями Естафьева подразумевала много всего, включая пледы, одеяла, подушки и, разумеется, новые и не открытые комплекты белья.
— Интересно, зачем нам столько подушек? — Рита задала вопрос Ане, когда сестры тащили стопку пышных подушек в дом.
— Много — не мало, — буркнула та. — Что если в гости кто-нибудь заявится, на чем спать будут?
Петрович напомнил, что завтра обязательно заедет и привезет нужные мне запасные части. Марина Евгеньевна пообещала устроить нам экскурсию по анклаву, но немного позже, через пару дней. Про работу пока говорить и вовсе отказалась, заявила, чтобы обустраивались и обживались. Мол у вас и так есть чем заняться. И это действительно так, не знаем за что и браться.
— Уехали, — с облегчением произнесла Рита и широко зевнула.
Аня тоже глаза трет, Трофимова же пока держится, но у нее вот-вот закончит действовать очередное мое обезболивающее заклинание.
— Баня! — вспомнил я.
— Ужин, — напомнила Ирина.
— Мы не голодны, — ответила старшая из сестер.
— Речь не про вас, — парировала Трофимова. — Алексей, ты же почти ничего не съел, все читал, да детали уточнял.
— Потом, — отмахнулся я. — Берите чистые вещи и бегом в баньку, а после вас сам помоюсь.
Сестры переглянулись и замялись, похоже, они не горят желанием мыться с Ириной. Да и та как-то скептически к такой идее относится. Понять могу, жили в квартире, ванная комната небольшая, в ней толком не развернуться.
— Бегом, а то весь жар уйдет! — не слушая робких возражений скомандовал я. — Или напрасно горбатился, воду таскал, порядок наводил? Не забудьте взять шампунь, мочалки и мыло!
Вместе с девочками и Трофимовой направились в баню. Оказалось, что они не представляют как мыться, а про то чтобы париться и речь не идет.
Дрова прогорели, угли еле тлеют, но жар стоит знатный. Мгновенно вспотел! В общем-то, технологию мытья в русской бане показывать почти нет смысла. Необходимо действовать осторожно, чтобы не обжечься и не ошпариться. Тем не менее, краткую инструкцию дал, показал как следует набирать воду из бака с горячей водой.
— Все, в тазы налили, в ведрах теплую воду подготовили, а дальше все как обычно в квартире, — сказал я и направился на улицу: — Воду лейте — не жалейте. Уверен, вам понравится, потом еще и париться захотите.
— Это вряд ли, — покачала головой Трофимова, а девочки согласно закивали.
На небе уже звезды видны, луна полная, вечер теплый. В реке нет-нет да раздаются солидные всплески, стрекочат сверчки, щебечут птички — красота! Анализировать и размышлять нет никакого желания, состояния блаженства и неги, а если одним словом, то полный расслабон. Не заметил, как задремал, а проснулся от того, что с волос Ирины несколько капель упало.