Чтение онлайн

Пуля Айви оцарапала голову Маркуса сбоку, ободрав кожу до самой кости и оглушив его, но парень был жив. Кира перевязала рану и привела Маркуса в чувство, после чего они стали помогать остальным: останавливая кровь там, где могли, запечатывая дыры в плоти комками рваной одежды и затем отправляя всех обратно в лагерь. Сильнее всего досталось Гару — он получил сквозное ранение в живот, а его правая рука была изуродована, — но его состояние оставалось стабильным.

В живых остались шестеро Айви, которые немедленно сдались, когда погиб их командир.

Кира отправила их в лагерь людей, где роль Гару по организации эвакуации начали исполнять Шон и Мкеле. Они не позволяли переправе превратиться в отчаянное бегство, но все равно планировали очистить остров до того, как он весь подвергнется действию радиации. При помощи вертушки Айви они смогли значительно ускорить график.

Кира сама занялась раной Сэмма, уложив его на стерильный операционный стол в импровизированном битком набитым людьми медпункте. Кира омыла плечо Сэмма спиртом и затем аккуратно зашила рану.

— Это напоминает мне о лаборатории, — сказала она, вспомнив, как изучала Сэмма в госпитале Ист-Мидоу, говорила с ним и в конце концов решила помочь ему.

Она чувствовала с Сэммом некую связь, которой у нее не было ни с кем, даже с Маркусом. Какое-то время она боялась, что дело всего лишь в линке, отголоски которого витали на задворках ее разума. Она посмотрела на соседний стол, где Маркус зашивал дыру от пули на ноге Каликс — на этот раз на второй ноге, где теперь появилось зеркальное отражение раны, которую прострелила Херон несколько месяцев назад.

«Я не знаю, что мне следует делать, — подумала Кира и снова посмотрела на Сэмма. — Но я знаю, чего хочу».

— Мне нужно с тобой поговорить, — нервно сказала она.

— Ты закончила с моим плечом? — спросил Сэмм.

— Ты меня слышал?

— Слышал, — ответил Сэмм и, поморщившись, сначала сел, а затем осторожно встал со стола. — Но мне тоже нужно с тобой поговорить.

Маркус поднял взгляд от своей операции.

— Вы собираетесь делать это прямо здесь? Прямо передо мной?

— Ты хороший человек и хороший друг, — сказал ему Сэмм. — Я прошу прощения. — Он взял Киру за руку и посмотрел ей в глаза. Кира, дрожа, встретилась с ним взглядом. — Кира, я люблю тебя. Я не говорил тебе этого, но я любил тебя тогда в лаборатории, любил тебя, когда ты освободила меня из тюрьмы, и когда мы прощались на причале, и когда я снова сказал те же слова в заповеднике. Оба раза при виде, как ты уходишь, у меня разрывалось сердце, будто ты забирала его с собой. Ты теперь часть меня, и я больше никогда не хочу говорить тебе слова прощания. — Он помедлил. — Все, кто остался на этой планете, собираются пересечь океан и найти себе новый дом, начать новую жизнь. Я хочу начать эту новую жизнь с тобой.

Кира расплакалась, так сильно сжимая его руку, что, наверное, причиняла ему боль. Медпункт вокруг них был полон людей и кипел активностью, но в ее ушах раздавались только слова Сэмма. Сэмм снова повернулся к Маркусу.

— Прости. Я не знаю, как это вышло.

Выражение на лице Маркуса понять было невозможно, но внезапно его бесстрастность пала, и он рассмеялся.

— Не извиняйся за это, Сэмм. Это любовь, и она не взвешивает варианты в поисках лучшего — она просто хочет чего-то, сама не зная

почему. Да причины и не важны, потому что любовь объясняется лишь тем, что это любовь. Глядя сейчас на Киру, я… знаю, что она тоже хочет этого. Я… — Он замолчал и резко отвел взгляд. Его голос сочился эмоциями. — Я не буду мешать.

— Спасибо, Маркус, — прошептала Кира, утирая с глаза слезу. Она посмотрела на Сэмма и увидела собственное отражение в его глазах. — Я люблю тебя, Сэмм. Правда.

Она притянула его к себе и поцеловала.

Маркус потер глаз, глядя на их поцелуй, а затем вернулся к своей операции и резко втянул в себя воздух.

— Черт. Будто получил ногой по зубам.

— Ты мне об этом говоришь? — отозвалась Каликс.

Маркус бросил на нее быстрый взгляд и снова сосредоточился на ее ноге.

— Вы с Сэммом?

— Когда-то… — Мгновение она смотрела на Киру и Сэмма, а затем повернулась к Маркусу. — Ты в самом деле так думаешь? Что любовь знает, чего хочет, и не важно почему?

— Ага, — ответил Маркус. — Да. Наверное. Мне казалось, я говорю правильные вещи, и я не имею в виду, что сейчас они стали неправильными, но… Ты знаешь, каково это. Не шевелись.

— Что ты делаешь сегодня вечером?

Маркус изумленно замер, едва не уколов Каликс щипцами.

— Что?

— Я одинока, ты привлекателен, мы оба в любом случае застряли в этой больнице. Что скажешь?

— Я только что потерял любовь всей своей жизни, — ответил Маркус. — Не могла бы ты дать немного времени… отдышаться или там оправиться от чувств?

— Ты потерял ее давным-давно.

— Черт, — проговорил Маркус, качая головой. — Знаешь, ты очень прямолинейна.

— К сожалению, это не приносит мне пользы, — отозвалась Каликс, бросая взгляд на Сэмма.

Маркус сухо рассмеялся.

— Кажется, мне стоит услышать эту историю.

— Значит, свидание, — произнесла Каликс. — Брось, это меньшее, что ты можешь сделать, после того как весь последний час ласкал мою ногу.

— Значит, свидание, — сказал Маркус. — Но в первую очередь я объясню тебе разницу между ласками и хирургией. Если не разберешься, это может плохо для тебя закончиться.

Кира стояла на берегу, дожидаясь судна, которое должно было вернуться за последними выжившими. Она настояла на том, чтобы быть именно в этой группе и сначала отправить в безопасное место всех остальных. Сэмм в уютном молчании стоял сзади, обхватив ее руками. Перед ними раскинулось море, широкое, открытое и безграничное.

Волны накатывались на почти разрушенные остатки старого деревянного причала, скрывая его, и Кира хотела исчезнуть, подобно ему, сделав первый шаг по новой тропе к новому горизонту. Белый снег покрывал землю, словно лист пергамента, уничтоживший старый мир и дожидающийся, когда на его странице появится новый.

— Лодка! — крикнул дозорный, и собравшиеся на берегу беженцы посмотрели в сторону Санди-Хук, но ничего не увидели. — На востоке, — прокричал дозорный, и Кира повернула голову и стала всматриваться в даль. К берегу Джонс-Бич жалось белое судно с высокой мачтой, идущее по направлению к Кире и остальным.