Руины
Шрифт:
Он дошел до края, и готов переступить через него. Я вижу это в его глазах.
Ему это нужно. Я нужна ему.
Я перекидываю ноги через его бедра, обхватывая ими его спину. Я прижимаю руки к его груди. К его татуировке.
Затем я приподнимаюсь и целую ее.
Он замирает.
Я снова опускаю голову. Его глаза смотрят на мои, и от этого взгляда у меня болит сердце.
Он
Я обхватываю его руками и целую в ответ.
Затем он снова двигается.
Но теперь это не похоже на трах. Это очень похоже на занятие любовью.
Но я не могу заставить себя изменить то, на чем мы остановились.
Я слишком сильно хочу быть здесь.
Я чувствую, как мой второй оргазм начинает быстро нарастать.
— Ты кончишь снова, Голубка. — Это не вопрос. Это факт.
Зевс знает, что он может сделать со мной. Так же, как и я знаю, что могу сделать с ним.
— Да, - выдыхаю я, проводя ногтями по его плечам.
Он рычит и сильно прижимается ко мне, его таз врезается в меня как раз в нужный момент.
— Еще, — задыхаюсь я.
И он дает мне то, что я хочу. И он продолжает давать мне это, пока я не кончаю снова, и кончаю сильно, сжимая его член своими внутренними мышцами.
— Блядь..., — выдыхает он, уткнувшись головой в мою шею.
Из него вырывается рваный звук, и я чувствую, как он дергается внутри меня, когда кончает.
Мы лежим здесь, и единственным звуком является наше неровное дыхание.
Зевс поднимает голову с моего плеча. Его глаза встречаются с моими. Его взгляд тлеет.
Он приближает свой рот к моему и нежно целует меня.
Он пытается отстраниться, но я не готова его отпустить, поэтому я накрываю его рот своим. Запустив руки в его волосы, я целую его, говоря ему своими губами, что не хочу пока заканчивать этот момент, и он с радостью соглашается.
Мы целуемся, как подростки, целующиеся в первый раз, напоминая мне о другой жизни.
Я позволяю себе предаваться этому. Пока не понимаю, что пора отпустить его.
— Мне нужно в душ, — говорю я ему.
Он смотрит на меня с минуту, а потом говорит:
— Оставайся на месте.
Когда он выходит из меня и идет в ванную, чары словно развеиваются. Реальность, словно месть за удовольствие обрушивается на меня. И это как холодный озноб по моей коже.
Я только спустила ноги с края кровати,
Он подходит ко мне и прижимает ее между моих ног, очищая меня. Затем он наклоняется и нежно целует меня в губы.
Если он и замечает, что я не отвечаю на его поцелуй, то ничего не говорит.
Он уносит мочалку обратно в ванную. И на этот раз, когда он возвращается, я уже на ногах, собираю с пола остальную одежду. Я уже надела лифчик и трусики.
Он останавливается у кровати и смотрит на меня.
— Ты хотя бы собиралась попрощаться перед уходом? — сарказм в его голосе очевиден, и он бьет меня по позвоночнику, как раскаленная кочерга.
— Не будь ослом, Зевс. Ты знал, что наш секс ничего не изменит.
— Да. Но я не ожидал, что ты убежишь сразу после того, как трахнула меня.
— Я не убегаю сразу после секса. — Хмурюсь. — Я просто возвращаюсь в свою комнату. Не хочу заснуть здесь, чтобы утром наша дочь нашла нас вместе в постели. Я не хочу сбивать ее с толку.
— Хорошо, — жестко говорит он.
Он подходит к месту, где лежит его одежда. Он берет свои трусы-боксеры и надевает их.
Затем он выходит из комнаты.
Я надеваю остальную одежду и выхожу из его спальни.
Я нахожу его стоящим в гостиной в полумраке. Он стоит спиной ко мне и смотрит в окно. Я вижу, что бутылка пива, которую я взяла для него ранее, болтается у него в пальцах.
— Зевс... — говорю я, чувствуя, что мне нужно что-то сказать, но меня прерывают прежде, чем я успеваю сказать что-то еще.
— Спокойной ночи, Камерон.
Его тон не располагает к разговору, и, честно говоря, это облегчение, потому что я не знала, что собираюсь сказать ему. Я просто собиралась сделать это.
Я ухожу и иду в нашу с Джиджи комнату, тихо закрывая за собой дверь. Я даже не потрудилась почистить зубы. Я просто раздеваюсь и натягиваю чистую ночную рубашку. Затем я забираюсь в кровать рядом с моей малышкой, которая устроилась в постели, заняв большую ее часть. Ничего нового.
Я ложусь на спину и смотрю в потемневший потолок, желая получить ответы, которые все никак не приходят.
Понятно, что я не могу оставаться вдали от Зевса.
Но я также не могу быть с ним.
Тихая слеза разочарования сбегает по моей щеке. Я смахиваю ее рукой.
Я в таком беспорядке.
И боюсь, что буду продолжать все портить. Потому что, когда дело касается Зевса, у меня ноль контроля. И ноль здравого смысла.