Руины
Шрифт:
Взгляд Зевса возвращается к моему.
— Понятия не имею.
Он улыбается, в глазах пляшут смешинки, и я смеюсь.
Боже, он великолепен. И не в силах перестать глядеть на него.
Мое дыхание становится поверхностным. Замечаю, что и его тоже.
Делаю вдох — мои легкие наполняются им. Этот пьянящий, пряный запах, смешанный с прохладным ароматом дождя, совершают безумные вещи со мной. Гормоны внутри меня взрываются,
Вода стекает по его щеке, зацепившись за верхнюю губу.
И очень хочется поймать эти капли дождя своими губами.
Я так и поступаю.
Не знаю, что на меня нашло, но, не задумываясь, наклоняюсь и прижимаю губы к его губам.
Черт. Я целую его!
И… он не целует меня в ответ.
Издаю задушевный звук в горле, когда отстраняюсь, осознавая то, что сейчас сделала.
Я поцеловала его, и он не ответил на мой поцелуй.
А теперь-то могу умереть?
Боже, я так чертовски тупа. Конечно, я не интересна ему в этом смысле. Зевс старше, и он великолепен. Парень может заполучить кого угодно.
— О господи, — стону, закрывая лицо руками. — Зевс, мне так жаль. После моей большой не-пытайся-тискать-меня лекции я сама же атаковала тебя своими губами. Я правда не знаю, почему сделала это. — Ну, вообще-то знаю. Он горячий, а я глупая. — Можем мы просто притвориться, что этого никогда не было?
— Нет.
Мое сердце замерло.
— Нет? — Опускаю руки с лица.
Укрытие из куртки в момент исчезает. Парень смотрит на меня с такой интенсивностью во взгляде, и мои пальчики ног в кроссовках сворачиваются.
— Нет. — Скользит рукой по щеке, обхватывая мое лицо. — Даже если бы хотел притвориться, что этого никогда не происходило — чего я не хочу делать, — я не смог. Потому что все выжжено в моей памяти.
— Выжжено в твоей памяти — в хорошем смысле?
— В самом лучшем.
Он улыбается, и кажется, будто падаю, или плыву, или что-то вроде того.
Дождь струится по моим губам. Зевс ловит его большим пальцем, заставляя меня дрожать.
Его глаза сосредоточены на этом зрелище, а мои внутренности в данный момент закручивает, как в водовороте.
— Ты собираешься меня поцеловать? — шепчу.
— Я хочу…
— Я слышу «но».
Его взгляд находит
— Тебе пятнадцать. А мне семнадцать.
Все прекрасные ощущения во мне утихают.
— И?
Тишина простирается между нами.
Он не перестает смотреть на меня, и я не знаю, что подобное значит или что вообще ощущаю. Все, в чем уверена, — хочу быть с ним. С парнем, с каким я знакома всего лишь короткий отрезок времени. Но он заставляет меня чувствовать те вещи, которых не чувствовала раньше. И я желаю, чтобы это не прекращалось.
— И… — Уголки его губ приподнимаются, даруя мне великолепную улыбку, — мы будем двигаться медленно, Голубка.
4 глава
— Ух ты! Притормози, Джиджи.
Моя маленькая балерина пролетает мимо меня на кухню, делает прыжок с разбега, и я ловлю ее, заключая в свои объятия. Она обвивает своими крошечными ножками мою талию.
— Мама, — хмурится на меня в неодобрении. Между ее прекрасных бровей образуется эта маленькая милая складочка. — Я отлабатывала свои плыжки.
— Я знаю, чем тут занимаешься, крошка Джиджи, и это хорошо, что ты практикуешься, — щипаю ее за носик большим и указательным пальцами. — Но кухня — не место для подобного. И через тридцать минут ты отправишься на класс по балету, так что там сможешь очень много тренироваться.
— Нам нузна танцевальная студия здесь. Так я могла бы плактиковаться все влемя.
— Ладно, это было бы нечто, верно? — улыбаюсь ей.
— Мозно нам сделать такую?
Ее лицо светится, и я хихикаю.
— Нет, крошка Джиджи. Возможно, если бы мы жили в особняке, но здесь — нет. Не в доме бабушки Элли.
Она крутится у меня на руках, поворачиваясь лицом к тете Элли, которая стоит у столешницы и готовит кофе.
— Бабушка Элли, мозно мне построить здесь танцевальную студию, позалуйста?
Тетя Элли подходит и забирает ее из моих рук. Джиджи оборачивается вокруг нее, словно одеяло.
— Позалуйста, бабушка Элли. Я оцень, оцень хочу такую. — Она прикасается своими ручками к щекам тети Элли и смотрит своими глазками маленького олененка.
У нее глаза Зевса. Большие и голубые, и им трудно сказать «нет».
— Конечно, ты можешь, — тетя Элли сдается без боя.
— Ура! — визжит Джиджи, а я стону. — Бабушка Элли, ты лучше всех! — Она смачно целует ее в щеку. Потом извивается из рук тети Элли и уносится прочь из кухни.