Руины
Шрифт:
Небо было ослепительно голубым, без единого облачка. Ничто не предвещало дождя.
И за это — Стейси знала это — тоже себя ненавидела.
Ребята решили еще раз спуститься в шахту. Это была идея Джефа. Эмми не возражала. Греки уже точно не придут сегодня — это понимали все. А раз так, то найти телефон было последней надеждой на спасение. Поэтому, когда Джеф предложил спуститься в шахту, Эмми поддержала его идею.
Но они не могли оставить Пабло одного. Сначала ребята решили, что Эмми посидит
Эмми не хотела снова оказаться на дне шахты, однако Джеф не спрашивал ее мнения. Он твердо сказал, что она спустится с ним. Это уже было решено.
— Можем подтащить их к шахте, — сказал Матиас. Он имел в виду носилки, на которых лежал Пабло. Джеф кивнул в ответ.
Они так и поступили. Джеф и Матиас поднесли носилки к шахте и осторожно положили их на землю, стараясь не потревожить Пабло. Он до сих пор был без сознания. Эмми старалась не смотреть на Пабло не только из-за его ног, но и из-за лица. Когда Эмми училась в медицинском колледже, ей как-то пришлось присутствовать на занятии в морге. Она видела трупы с серо-зелеными лицами, впалыми глазами и потрескавшимися губами. Именно таким сейчас было лицо Пабло, и это пугало Эмми.
Они вчетвером сидели около шахты. Когда они только подошли к ней, звук, напоминающий звонок телефона, прекратился, но вскоре раздался снова.
Девять звонков. И опять тишина.
Матиас проверил веревку.
Эмми стояла у шахты, смотря в темноту, и пыталась набраться духа. Она вспомнила, как они с Эриком сидели на дне, в кромешной тьме и успокаивали друг друга. Нет, она определенно не хотела туда возвращаться, но не знала, как отказаться. Шансов уговорить Джефа оставить ее здесь у нее не было.
Эрик стоял неподалеку и рассматривал раненое колено.
— Мы вырежем его, — вдруг громко сказал он. Эмми повернулась и с недоумением посмотрела на Эрика. Надо признать, он ужасно выглядел. Растение проело дырки в его футболке, и он был весь в крови. Эрик не сводил глаз со своей ноги и бормотал что-то под нос.
Джеф тем временем делал факел. Один конец алюминиевого шеста он обвязал нейлоновой тканью от синей палатки, а другой — магнитной лентой, чтобы не горячо было держаться. На вершину факела Джеф навязал еще одежды, политой текилой, стараясь прикрепить их как можно надежнее. Эмми не была уверена, что это сработает, но не спорила, потому что у нее не было на это сил.
Матиас закончил проверять веревку и начал наматывать ее на катушку лебедки.
Когда все было готово, Джеф обвязался веревкой, затянув узел на груди. Потом взял в руки спички, факел и без малейшего колебания подошел к краю шахты.
Через секунду Эмми услышала уже знакомый скрип лебедки. Матиас и Эрик потихоньку опускали веревку. Эмми наклонилась над шахтой и смотрела, как Джеф опускается в темноту. Он даже ни разу не поднял головы и не взглянул на Эмми. Джеф
— Почти все, — тихо сказал Матиас.
Эмми обернулась. Веревки осталось совсем чуть-чуть. Джефа уже не было видно. Эмми стало страшно. Ей начало казаться, что Джеф не просто исчез из поля зрения, а исчез вообще, и его больше нет.
Веревка размоталась до конца. Матиас и Эрик подошли к шахте.
— Все в порядке? — крикнул Матиас.
— Да, поднимайте веревку! — ответил Джеф из темноты.
Матиас подошел к лебедке и быстро намотал легкую веревку на катушку. Эмми оцепенела, понимая, что приходит ее очередь спускаться. «Скажи нет, откажись, — думала она. — Ты же можешь. Просто скажи нет. И все».
Эрик с веревкой подошел к ней и помог обвязаться. Эмми все молчала. «Если ты откажешься, это же не будет предательством и преступлением. Это твое право. Ты уже была там, почему именно ты должна снова лезть туда?» — твердил ей внутренний голос, а Эмми тем временем уже сделала первый шаг в темноту шахты…
В дневном свете шахта была совсем другой. Теперь Эмми не видела стены, оплетенные зелеными стеблями. Ей казалось, что она опускается в потусторонний мир, в вечную тьму. Ото дня к ночи, от света к темноте, от жизни к смерти. Она подняла голову и испугалась — свет уже был так невыносимо далеко…
Эмми опустила глаза и попыталась успокоиться. Она уже видела Джефа.
Веревка вдруг начала раскачиваться. Эмми почти дотрагивалась до стен шахты. У нее закружилась голова, и начало тошнить. Она закрыла глаза, стараясь сдержать этот приступ.
Постепенно воздух делался все прохладнее и свежее. Эмми стало немного лучше. Но вскоре стало совсем холодно, и она пожалела, что не взяла с собой теплых вещей. Ее начало знобить. Она знала, что это больше из-за страха, от которого кровь леденела в жилах.
Эмми открыла глаза. Она увидела Джефа. Он был каким-то странным, будто в дымке, совсем как привидение. Джеф стоял, подняв голову, и смотрел на Эмми. Она плохо видела его лицо, но ей показалось, что Джеф ей улыбается. И несмотря на страх, ужас и усталость, Эмми улыбнулась ему в ответ.
Вскоре ее ноги коснулись дна шахты. Скрип лебедки затих. В воздухе повисла пугающая тишина.
— Ну, вот мы и здесь, — произнесла она, только чтобы нарушить эту жуткую тишину.
Джеф помог ей развязать веревку.
— Это невероятно, — сказал он. — Мы так глубоко! Как думаешь, сколько тут футов?
Эмми настолько удивил его голос, что она даже ничего не ответила. Джеф говорил с каким-то восторгом. Ему нравилось все это! Удивительно, что после всех ужасов, пережитых за последние двадцать четыре часа, Джеф умудрялся радоваться происходящему в данный момент. Он вел себя как мальчишка, которого восхищали и волновали интересное путешествие и опасности, которым надо противостоять.
— Я никогда не спускался так глубоко, — сказал он. — Как думаешь, есть тут сто футов?