Чтение онлайн

По словам Майера, Россия, давно мечтавшая дать симметричный ответ на развертываемую США программу национальной противоракетной обороны, оказалась как никогда близка к исполнению заветного желания. Как и утверждали американские эксперты, обещания Москвы укрыть противоракетным зонтиком всю Европу оказались блефом. Но выводы специалистов получились излишне оптимистичными. Эксперты заверяли, что Россия вообще не в состоянии сколь-нибудь серьезно говорить о запуске принципиально нового масштабного военного проекта. Причин называлось несколько – основной была финансовая, остальные относились, скорее, к логическим выкладкам. Считалось, например, что на самом деле Кремль вполне солидарен с доводами США, и, как и Белый дом, не видит в бывшем потенциальном противнике реальной угрозы для себя. Соответственно, бояться России приходится не американских ракет, а собственных

сепаратистов, и во вторую очередь – пресловутых изгоев типа Ирака или Северной Кореи. Но от этого страха с уверенностью избавляют даже реликтовые базы ПРО, оставшиеся от советских времен. Так что рассказы русских о том, как они теперь свободны от Договора 1972 года и какими страхами это грозит отступнице-Америке, эксперты совета национальной безопасности характеризовали спецтермином «Бла-бла-бла».

Если верить Майеру, такое определение оказалось трагической ошибкой. По данным агентурной разведки, подкрепленным наблюдением спутников-шпионов и материалами нескольких групп независимых аналитиков, за последнее время привычная картина изменилась самым решительным и пугающим образом. Россия, в соответствии с договором СНВ-2 снявшая с боевого дежурства полторы сотни десятиголовых межконтинентальных баллистических ракет SS-18 Satan, завершила развертывание новой системы, составленной из пресловутых «Тополей-М», превратившихся из моноблочных в трехголовые комплексы, а также ставших шестиглавыми ракет SS-19 Stiletto. Более того, русские несколько месяцев назад расконсервировали и интенсивно начали достраивать объекты ПРО, заброшенные в середине 70-х. При этом российские оборонные НИИ уже выполнили полученные в прошлом году – и мы это прошляпили, жестко сказал Майер, а глава ЦРУ опустил глаза, – технические задания, связанные с коренной модернизацией системы ПРО. Соответствующие заказы, размещенные на военных заводах, находятся в высокой степени готовности. По оценкам ЦРУ, базовый контур российской системы ПРО может быть запущен в действие уже через восемь—двенадцать месяцев.

Тут президент не выдержал и сказал: «Ерунда. Это опять будет система с философией пятидесятых годов. При нашем космическом господстве…» Тут он замолчал, обнаружив, что присутствующие смотрят на него с откровенной жалостью. Майер объяснил, что семьдесят процентов российской космической группировки, жизненно необходимой для функционирования системы ПРО, давно выведены на орбиту: «Ведь мы обращали ваше внимание на то, что в последние два года число запусков с Плесецка росло по экспоненте?» «Но это же были коммерческие запуски», – воскликнул президент. «Сэр, большинство коммерческих спутников имеет двойное назначение. Если мы признаем это справедливым для нашей техники, почему не наделить таким же правом русских?» «И они это делали на наши деньги?» – устало уточнил президент, вспомнив, как руководители НАСА жарко доказывали ему необходимость субсидирования совместных с русскими проектов, среди которых особенно поражали стоимостью международная космическая станция и космический парусник. «Нет, это невозможно: расходование средств, выделяемых на совместные космические программы, находится под нашим постоянным контролем», – сказал Майер, но уверенности в его словах не было.

Кроме того, добавил он, Россия начала практиковать запуск искусственных спутников Земли с борта стратегического бомбардировщика Ту-160. Эта возможность заложена в конструкции самолета, выполняющего, по сути, роль первой ступени космического носителя: набрав необходимую скорость и высоту, он отстреливает закрепленную под фюзеляжем крылатую ракету, без проблем выводящую тысячефунтовый сателлит на полярную орбиту высотой 500—700 км. Нет никаких оснований надеяться на то, что эти спутники имеют гражданское назначение, ровным голосом сказал Майер, а Хогарт мрачно кивнул.

Сеть строившихся в советские времена ракетных баз, а также мобильных установок, разворачиваемых на суше и на море, должна была покрыть всю территорию СССР, продолжил Майер. Москва решила не суживать географическое поле маневра и выдвинула идею распространения ПРО на государства СНГ. ЦРУ располагает информацией, согласно которой консультации по этому поводу прошли с руководителями как минимум пяти среднеазиатских и закавказских государств. Это позволяет допустить: предложение уйти под русский зонтик сделано всем бывшим республикам СССР – кроме Прибалтики, конечно. Однозначного ответа Москва пока не требует, но по нашим данным, ряд республик

готов подписать подобный договор с Россией хоть сейчас. По сути, Россия на сегодня почти сумела воссоздать подобие Варшавского договора, по определению – в стратегическом плане – противостоящего НАТО.

Майер замолчал и посмотрел на президента. Бьюкенен вздохнул и сказал:

– Что ж, новости печальные, но не трагичные. Все это – бурление в рамках бывшего СССР, затрагивающее только нищие и недееспособные республик бывшей империи, на что мы можем…

– Простите, сэр, но это еще не все, – перебил его Майер.

«Театр одного актера», подумал президент раздраженно и уставился на помощника. Тот еще пару секунд помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:

– Полученная нами информация позволяет с высокой степенью уверенности предполагать, что одновременно со странами СНГ документ, ориентировочно называемый Евразийским договором о стратегической безопасности, подпишет Китай. Консультации по этому поводу уже состоялись – в ходе двусторонних встреч, официально посвященных подготовке очередной встрече руководителей шанхайского союза. Представитель Пекина якобы назвал идею договора «в высшей степени интересной и продуктивной».

Более того, на следующей стадии, наступление которой ожидается уже в следующем году, не исключено присоединение к Евразийскому альянсу Индии, Ирана и ряда арабских государств. По нашим данным, руководители этих стран, имевшие переговоры с русскими, были посвящены в суть московских разработок и дали понять, что считают объединение усилий в этой области весьма перспективным.

Бьюкенен обнаружил, что воспринимает слова Майера как абстракцию. Словно, как и мечтал, глядя на довольного министра обороны, уже отправился на штабные учения, и представитель комитета начальников штабов с убийственно серьезной физиономией пересказывает президенту вводную, согласно которой русские на собачьих упряжках в полном соответствии со вчерашней шуткой переправились на Аляску и договариваются с Ее величеством о транзитном коридоре для марш-броска через Канаду в Штаты. Но в этом случае от президента не требовалось бы ничего – военная машина сама включала программу действий, рассчитанных на такой сценарий. Теперь сценария не существовало – более того, не было машины, на которую можно было свалить ответственность. Потому что инициатива русских пока никак не относилась к зоне ответственности оборонного ведомства. Это была сфера чистой политики, управляться в которой приходилось президенту. А он просто не знал как.

Бьюкенену достался в наследство очень простой мир. Он был таким уже как минимум полвека, и все эти полвека становился все примитивнее и понятнее. Родился этот мир после второй мировой войны, когда планета, как в сказке, разделилась на три части. Первую составили свободные государства, вторую огнем и мечом собрал вокруг себя СССР – так что образовалась по-голливудски бинарная система «хороший-плохой» – а третий мир, куда вошли недоразвитые страны, во множестве образовавшиеся в результате освобождения колоний, был в лучшем случае на подхвате, когда у кого. Как в любом классическом фильме, злодей был беспросветно черен, при этом дьявольски силен и изворотлив. Но любой, кто смотрел хоть один остросюжетный фильм, знал, что это злодею не поможет. Человечеству просто надо было дождаться лидера с незамутненным восприятием, который догадался бы наложить киношную кальку на такую вроде бы сложную и запутанную картину мироздания. К счастью, долго ждать его не пришлось. Именно выходец из Голливуда нашел немного наивное, но точное определение для второго мира – «империя зла». И именно президент-актер заколотил крышку гроба этой империи.

Ее развалившиеся куски ухнули в третий мир, и отныне планета вполне по-библейски делилась на две части, на чистых и нечистых. Нечистыми управляли чистые, чистыми управляли США, а США управлял он, Майкл Бьюкенен. Выше него был только Господь Бог, и Бог велел ему вести человечество к пажитям небесным. Путь обещал быть гладким и прямым – большинство ведомых впечатляет естественная мощь пастыря, самых же неразумных должна вразумлять хорошая дубинка, необходимая каждому пастуху. В конце концов, по дубинке пастыря и узнают и отличают от овцы. А когда появляется вторая дубинка, это уже не смирная пастораль, а бардак с мордобитием.