Чтение онлайн

Ну и касательно «Под-» и «Над-» небесников. Как оказалось, это государство было двухуровневым, в прямом и переносном смысле этого слова. Люди жили как на земле, так и на многочисленных летающих островах – своеобразной геологической особенности данного региона. Кстати, «левитирующие камни», державшие в воздухе наш кораблик, относились как раз к торговой монополии Наднебесной Империи.

Соответственно, имелось и социальное деление: живущее на земле рабоче-крестьянское трудовое быдло, кормило, поило, одевало и обувало, воевало и умирало за живущую на летающих островах белую косточку и голубую кровь. Первые, насколько я понял, жили в глухом азиатском средневековье, имели узкий разрез глаз, жёлтую кожу и были жёстко привязаны к своей территории,

которая периодически меняла хозяев в результате межклановых войн наднебесников. Вторые, в свою очередь, были элитой Империи. Эти гордились своей куда как более белой кожей и перманентно существовали в состоянии своеобразной восточной сказки с мастерами местного кунг-фу, длиннобородыми старцами-отшельниками, «святыми мудрецами». И, конечно же, прекрасными девами в развевающихся шёлковых одеждах, порхающими над цветущими вишнями и сливами, и способными нашинковать кого угодно в капусту своими острозаточенными мечами.

Этакая идиллия и влажная мечта режиссёров многочисленных китайских фэнтези-фильмов, которой наша «Поднебесная», научившись снимать высокобюджетное кино и переварив в себе аниме от наших японских союзников, заваливала весь остальной мир похлеще Голливуда. Например, недавние: «Сунь Укун против Ильи Муромца», где русский богатырь, помирившись под конец ленты с Царём Обезьян, на пару лупцевали какого-то невнятно убогого монстра, вылезшего из лаборатории главного злодея-американца и, походя, разрушившего Пекин. Ну или того самого, незабвенного «Неподражаемого переворота имперского военного становления Бога-Императора», вникнуть в сюжет и проблемы персонажей которого можно было только накатив грамм пятьсот не закусывая.

– Забавно, – усмехнулся я, дослушав до конца ликбез по структуре Наднебесной Империи. – Интересно, как скоро я услышу сакраментальное: «Моё кунг-фу лучше твоего кунг-фу!»

– Чего? – девушка удивлённо вскинула брови.

– Да, это я так – о своём, наболевшем, – отмахнулся я и спросил. – Так, значит, у каждого летающего острова есть свой хозяин? Так называемый «Ляо»?

– Не совсем так, – девушка слегка замялась и, поджав губки, пояснила. – Ляо – это главы кланов, но я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из них становился полноправным владельцем целого острова. На самом деле, случись подобное – это будет означать фактический вызов императорской власти. Даже самые крупные, сильные и влиятельные семьи вынуждены порой договариваться и терпеть конкурентов. Хотя случаются между кланами и войны на уничтожение, да и чиновники иногда смотрят сквозь пальцы на ляо, успешно подмявших под себя соседей и диктующих им свою волю. Впрочем, подобные случаи довольно редки. Островов в небесах огромное множество и, чаще всего, на одном отдельно взятом веками проживают несколько десятков семей, по две-три в каждом мало-мальски значимом городе.

– Ну да, «разделяй и властвуй». Как всё знакомо… погоди. В городе? – я даже немного удивился. – У них есть города?

– И порой довольно крупные.

– Хм… как-то после твоего рассказа мне подумалось, что на этих островах в основном виллы, дворцы и богатые поместья, в которых живёт сплошная аристократия. А всё, что им нужно – доставляется с земной части страны…

– Нет, что ты! Даже маленькие кланы порой насчитывают несколько сотен человек, среди которых выделяется основная ветвь и многочисленные боковые, куда как менее знатные. Они составляют основной костяк клановых воинов, работают прислугой и трудятся в мастерских... да много ли ещё чего. Им тоже где-то нужно жить, где-то есть, где-то развлекаться и учиться. К тому же, периодически, со своих владений из нижней страны в клан целенаправленно вливается новая кровь из великих воинов, знаменитых мастеровых и первейших красавиц.

– Так поднебесники становятся наднебесниками?

– Да. Для них – это великая честь. К тому же, подобный шанс есть у каждого крестьянина и воина, ремесленника и чиновника – это даёт им цель в жизни и стремление упорно трудиться на благо клана и с оружием в руках

защищать его интересы на поверхности ради собственного будущего. Ведь возвысившись в глазах одного ляо, не факт что ты будешь нужен другому. А учитывая, что уйти со своих земель поднебесники могут только став культистами, нередки случаи когда захватчики обнаруживали пустые деревни, в которых жители совершали массовое самоубийство только бы не стать предателями в глазах своего ляо.

– Что за культисты? – заинтересовался я.

– Последователи религиозно-философских течений, – ответила мне девушка. – Такие же политические игроки на карте Империи, как и кланы. Есть официальные, есть «плохие» или «злые секты»…

– Ладно, не будем углубляться в такие дебри, – хмыкнул я, откинувшись на успевшую уже нагреться палубу. – Ты мне вот что лучше расскажи…

Собственно, этот разговор состоялся утром четвёртого дня когда мы, позавтракав и поймав ветер, на всех парусах приближались к вожделенной «канадской границе». Во всяком случае, так заявила мне Янка, имевшая во сне очередной приватный сеанс связи со своей покровительницей.

Кстати, намечавшаяся проблема, о которой я совершенно не подумал во время нашего марш-броска в мёртвый город и которой озаботился только на следующий день после отлёта, решилась как-то сама собой. А именно – вопрос пропитания и питьевой воды. Нет, понятно что первое время я мог бы и потерпеть, оставив остатки наших жалких запасов для своей спутницы. Но кто его знает сколько ещё придётся парить в небесах, а подпитка организма из океана сансары – штука не очень-то и полезная. День, два, ну максимум неделя, а там уже вполне может начаться атрофирование пищеварительной системы, да и вообще проблемы со здоровьем и очень неприятные магические болячки.

Но, слава богу или богине, прошлые владельцы летающего корыта очень серьёзно подошли к вопросам комплектации корабля на случай экстренного вылета. В трюме были заранее припасены большие деревянные бочки, часть из которых была заполнена самой настоящей солониной, в других хранились сухофрукты, но большинство содержало в себе самую обычную воду. Пятисот, а может быть и больше, летней давности. Естественно, что за такой долгий срок всё это богатство давным-давно должно было испортиться, протухнуть, а то и вообще дать новую никому не ведомую жизнь. Так бы оно и случилось, не наложи некая добрая душа на тару некое консервирующее заклинание, оберегающее содержимое.

Причём сделано всё было хитро и для распаковки не требовалось каких-либо особых умений и навыков. Нужно было всего лишь повернуть свободно вращающуюся на крышке рукоять так, чтобы она совпала с проложенными по борту бочки линиями, и резко надавить до характерного хруста ломающегося дерева, и вуаля – средневековая консервная банка открыта. Небольшая вспышка развеивающейся магии – и за всё ту же рукоять можно было вынуть набранный из досок кругляш верхнего донца. Не ГОСТовская тушёнка, конечно, да и из того что есть на маленьком камбузе разносолов приготовить было невозможно, но всё же.

Очередной до отвращения скучный день уже подходил к своему логическому завершению, когда моя эльфийка заметила на горизонте паруса. Штук пять летающих корыт вроде бы шли параллельно нашему курсу и приближаться не собирались, однако я, вспоминая некоторые из прочитанных мною книг о морских путешествиях и пиратах, решил что лучше перебдеть, чем недобдеть, и объявил об усиленном дежурстве.

То есть, грубо говоря, прогнал ушастую спать, а сам, забравшись в гнездо наблюдателя, расположенное на средней и самой высокой мачте принялся «бдеть», попутно развлекая себя тем, что бубнил под нос известные мне песни. Мимоходом пожалел что у меня нет с собой моего смартфона с имевшимся на нём набором скачанных книг – в найденном в разгрузке телефоне кондового военного образца с кнопками и маленьким экранчиком подобной роскоши не было. Как, впрочем, отсутствовали даже примитивные игрульки типа «Тетриса», «Арканоида» или «Змейки», за которыми можно было скоротать часок-другой.