Рубикон
Шрифт:
– Раздевай его! – тоном, не терпящим возражений, заявила Инна, после чего дунув, откинула выбившийся локон волос с лица и метнулась к одному из шкафов.
Касимова-младшая, стараясь не смотретьмне в глаза, тут же приступила к выполнению приказа, ловко расстёгивая пуговицы.
– Э-э-э! Дамы! Вы что творите при ребёнке! – воскликнул я, попытавшись вырваться из цепких ручек боевой горничной. – Ленка, ты хоть стыд поимей, надень на себя что-нибудь!
– Некогда, – буркнула девушка, продолжая избавлять
– Да ладно. Но я и сам переодеться могу! – поймав запястья Касимовой техникой липких рук, я быстро пресёк дальнейшие поползновения в мою сторону, а затем ловко закрутил девицу, развернув ко мне спиной, и, не удержавшись, звонко шлёпнул по аппетитной попке, от чего девушка, совершенно не ожидавшая подобного, тихонько взвизгнула. – Иди-одевайся,эксгибиционистка начинающая!
– А ну, прекратили! – рыкнула на нас Инна, выглядывая из-за дверки шкафа. – Сам, так сам! Только побыстрее, у нас времени мало!
– Да что за спешка-то? – буркнул я, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.
– Мама Нина звонила. – тяжело вздохнув, сообщила мне Аська. – Вот они и начали суетиться.
Девочка была уже упакована по полной программе в чёрно-красное платьице и напоминала сейчас фарфоровую викторианскую куколку. Особенно из-за старомодного чепчика, украшенного белой шёлковой розой. При этом доча сидела на кровати, болтая ножками, обутыми в полусапожки, и с нескрываемым ехидством наблюдала за происходящим.
– А вы, юная леди, – строго посмотрел я на неё, – если уже готовы – марш за дверь!
– Хмпф! Как будто, я чего-то за свою жизнь не видела! – девочка вздёрнула носик, но послушно спрыгнула на пол и гордо проследовала на выход из комнаты.
– Что случилось-то? – проводив малявку взглядом, спросил я, посмотрев на Инну, выбросившую на кровать кучу мужских рубашек.
– Нас встречают, – ответила она, извлекая из, похоже, бездонного шкафа двубортный костюм с жилеткой, а затем, подумав, ещё и длиннополый, слегка приталенный плащ, также с двумя рядами пуговиц и тёмно-красный галстук. – Одевайся!
– Краткость – сестра таланта, – ухмыльнулся я, окинув взглядом ложе, буквально заваленное разнообразными платьями и прочими предметами женского гардероба. – Успокойся. Коли уже ждут, значит, подождут ещё немного.
– Не подождут, – тяжело вздохнув, произнесла Цесаревна. – Во-первых, Нинка уже прилетела. А во-вторых, считай, что нам с тобой не повезло! Прилетели неудачно. Сейчас как раз из Парижа вернулся немецкий борт «номер один» с Максимилианом III Каролингом, совершавшим визит в Бонапартистскую Францию. Так что, Его Величество Император Немецких Земель вознамерился лично познакомиться со своим новым подданным.
– Так, разворачивайте самолёт! Улетаем, на хрен.
– Кузьма, не смей! Это серьёзно!
– Да шучу, – я отмахнулся, меняя рубашку. –
– Ты это Максимке не вздумай сказать! – нервно усмехнувшись, сказала Инна с помощью слегка приодевшейся Ленки влезая в алое обтягивающее платье. – Он твои русско-патриотические порывы может и не понять. Да и вообще, лучше побольше молчи! У этого юноши большие напряги с чувством юмора. И не только с ним.
– Юноши?
– Да, – ответила Инна, устраиваясь перед зеркалом и раскрывая свою фирменную четырёхуровневую косметичку. – Максимке девятнадцать лет. Он был коронован сразу же после смерти его отца Леопольда VI. Поверь мне, он очень необычный юноша.
– Даже так, – хмыкнул я, надевая жилетку и пиджак. – Мне начинать беспокоиться о Нине?
– Нинку он боится, – ответила Лена, вместо сосредоточенно наносящей на лицо боевую раскраску Цесаревны подруги. – Когда ей было пятнадцать, Максимилиан, с тогда ещё живым отцом, были с визитом у нас. В общем, случился неприятный инцидент, который обе стороны предпочли замять.
– Так, так, так,– покачал головой я. – Очень интересно. А поподробней?
– Максик, видимо, забыл, что он не дома, а в гостях, и прихватил сестру за задницу, посчитав её одной из фрейлин, – ответила мне Инна, параллельно нанося тушь на ресницы. – А она за это засветила ему кулаком в глаз. Слышал бы ты как он орал, что прикажет её казнить за посягательство на его венценосную особу! И это – в Московском-то Кремлёвском Дворце!
Девушки дружно захихикали, а вот мне почему-то стало вовсе не до смеха.
– А проблем у нас из-за этого часом не будет?
– Да ерунда,– отмахнулась супруга, вновь уставившись в зеркало, в то время как Ленка занялась её причёской. – Он всего-навсего Император, хоть и Каролинг, а ты – аж внук самой Канцлерши! Да ещё и признанный герцог Гогенцоллерн, оказывается! Главное, не обижай Максика, и всё будет хорошо. Да ты сам увидишь.
– Похоже, я чего-то в этой жизни не понимаю… – пробормотал я, надевая плащ, и в тайне радуясь, что нам, мужикам, не нужно краситься.
Зато, признаться честно, наблюдать за быстрыми выверенными движениями Инны, было… я бы даже сказал, приятно. Она хоть и обладала от природы, на мой взгляд, почти идеальным для молодой девушки лицом той самой мифической Василисы Прекрасной, уверенно, слой за слоем наносила на него косметику, которая только подчёркивала её красоту!
И как же я ошибался, считая, что это прерогатива девушек. Максимилиан, владеющий большей частью Европы, оказался смазливым и накачанным пареньком, косметики на лице которого было больше, нежели на всех моих женщинах вместе взятых. Когда мы вышли из кишки терминала, подскочивший к нам герольд огласил что-то на немецком языке, про Космоса, понимаешь ли, Гогенцоллерна.