Рубеж
Шрифт:
То место, где находится база Хмеймим – бывший гражданский аэропорт на территории провинции Латакия, – визитная карточка Сирии, «зеленая жемчужина». Климат очень и очень похож на климат Сочи, даже холмы и горы похожи на сочинские, правда здесь «трава зеленее». Это то место, где собирают урожай два раза в год, где попытка своровать апельсины с дерева будет встречена местными удивлением и смехом – они растут везде, как яблоко-дичка. Температура +20 (зима, все же), морской воздух и удивительной красоты пейзаж, достойный всех картин
Как же чужеродно смотрелись мы здесь, со своей военной и строгой одеждой, со своей усталостью, вонью и бряцаньем оружия.
Отрезвило присутствие военной техники, истребителей и где-то там за холмами и горами черный дым.
– Становись! Равняйсь! Смирно!
К нам вышел наш комбат.
– Очень быстро выгружаем все из самолета, проходим таможню и выдвигаемся в место дислокации.
Становилось жарковато.
– Оружие и средства связи – отдельно, личный шмурдяк – отдельно!
Чертовы ящики! Теплый климат все же не влияет на гравитацию – они не стали легче.
Цепочка, руки, ящики, рюкзаки. Ящики, ящики, ящики. Рюкзаки, рюкзаки, рюкзаки.
Становилось очень жарко. Мы снимали шапки, хоть это не положено, расстегивали бушлаты, что также запрещено, но иначе было невыносимо.
Разгрузив борт, как было велено, мы встали у своих рюкзаков. Сейчас мы пойдем на таможню, которая находилась в здании бывшего главного терминала. Аэропорт был и правда большой, автономный, со многими полосами и большим терминалом. Красиво высаженные кипарисы и пальмы, аккуратные и зеленые газоны, блеск и стекло самого здания, ступени и крыло под мрамор.
Не дожидаясь разрешения, те, кто быстро нашел свой рюкзак и одежду в нем, начали переодеваться.
– Товарищ полковник, переодеться разрешите? – все же кто-то спросил. Комбат лишь махнул рукой, в знак согласия. Зашуршали молнии.
– Батальон! Берем рюкзаки, идем в терминал!
Здание терминала изнутри было еще более пафосное, чем снаружи: везде камень, мрамор, все аккуратно и красиво.
Лишь увидев надпись «WC» на двери, мы дружно вспомнили, что хотим в туалет. Выстроилось две очереди – одна на прохождение таможни, вторая – в туалет.
– Надеюсь из вас, мудаков, никто патроны и смартфоны с собой взять в рюкзак не догадался? – строго спросил командир, оглядев строго нас всех.
Если смартфон просто отберут и впаяют строгач, то за патроны – обратно первым же бортом и под трибунал. Руководили этим процессом специально обученные люди – военная полиция. Если коротко – это подразделение комендатуры, которое следит за военными, не нарушают ли они порядок и устав; если еще короче – их не любят.
После того, как наши сумки прокатили через просвет, и после прохождения нами личного досмотра, мы вышли из здания терминала и начали загружать прибывшие машины ящиками.
Ящики, ящики, ящики. Теперь они уже летали. Если мы их загружаем, то максимально логично можно
Как только я взял в руки телефон, меня неожиданно поприветствовал оператор БиЛайн, пожелав удачного путешествия по Сирийской Арабской Республике. Иронично.
Отправив смс, что я прилетел и все в порядке, я передал телефон товарищам. Так принято.
Курили, общались. Обсуждать что-то происходящее сейчас мы не могли, потому что ни у кого это все не укладывалось в голове; мы просто обсуждали полет, что-то спрашивали у военной полиции в перерывах между тем, как мы смотрели на взлетающие и садящиеся истребители и грузовые самолёты. Именно они отрезвляли нас, заставляя абстрагироваться от невероятной красоты пейзажа. Они взлетали каждые десять минут. Грузовые самолеты, как и нас, видимо, провожали и встречали военные вертолёты. Масштаб всего этого действия впечатлял.
Мелкая и расплывающаяся точка на горизонте, приближающаяся и принимающая все более четкие очертания истребителя, заходит на полосу. После – до нас доносится лишь рев двигателей.
Один истребитель укатывался в ангар; в это время на «взлетке» уже ждал команды на отлёт другой истребитель.
Наспех мы разворачивали сухпайки, у кого что было с собой из еды. Никакой информации о том, куда мы едем и будут ли нас там кормить, не было. Родная тушёнка под солнцем Латакии также прекрасна, как и в зимнем лесу России – это чуть отвлекло нас от полетов, поездок и мыслей.
За нами приехал транспорт, мы быстро загрузились в военные капсулы. Опять же, минимум обзора, постоянная тряска и невозможность оценить масштаб впечатлений, для которых все открыли свои душевные закрома. Ехали недолго, что славно: удовольствие езды на военном транспорте ниже среднего, но, как гласит военная мудрость, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Как оказалось позже, нас привезли в район рекогносцировки – палаточный лагерь для передержки военных. Одни приезжали для дальнейшего распределения по территории всей страны, другие наоборот, для последующей отправки домой. Огромные палатки на 40 человек, одна к одной, очень много места, выделенные курилки, уличные раковины с кранами и даже душевые открытого типа.
Ящики, ящики, ящики.
За нас их никто не разгрузит. Первая половина нашего батальона, улетевшая раньше нас, свои ящики уже разгрузила. Раскидав имущество, мы побежали здороваться со своими товарищами. Мы не виделись сутки, но в эти сутки нас друг от друга отделяла целая жизнь, море, страна.
Мы начали бегать по палаткам, здороваться, курить, шутить, пока не прозвучала мать команд:
– Батальон, стройся! Форма одежды любая!
Мы выстроились. Вышел командир.
– Командиры подразделений, ко мне!