Рубашка
Шрифт:
– А что было делать? Ты с Машкой! Карьерой своей бредишь! Не оставаться же мне одной с ребенком.
– И что теперь? – уныло спросил он.
– Не знаю. Обними меня покрепче.
Она стала искать губами его губы. Руки ее опускались все ниже. Максим ощущал стремительно нараставшее желание. В этот момент дверь туалета хлопнула: кто-то зашел.
– Тсс… – протянул Максим и поднес палец к губам.
Аня кивнула.
– Я пойду уже, как только она выйдет. Макс, я люблю тебя! Очень…
– Я тоже тебя люблю!
Глава 5.
Ночью Максим почти не спал. Он то открывал глаза, то закрывал, затем прижимался к сопящей Маше, пытаясь согреться и погрузиться в тепло и сон. Но ничего не помогало. Иногда он выходил курить, наблюдая за своим отражением в окне – сигарета, словно маленький маячок, горела на грязном стекле. А за окном все еще шумела ночная Москва. Гул проезжающих машин тоже мешал заснуть. На часах было около трех ночи. Максим зашел на кухню и заварил чай.
«Может, вообще не ложиться? – мелькнуло в его голове. – Все равно ведь не усну».
Но надо было выспаться: предстоящий день был очень важным. А именно – первым рабочим днем в его жизни. Нет, ему, конечно, приходилось работать на кафедре во время учебы, но это было совсем не то. Там все его знали, там он был свой, там он чувствовал себя если не хозяином, то уж точно не гостем. Здесь же позади не было того опыта, на который он мог бы опереться. И от этого становилось страшно и тревожно.
Максим сидел на кухне и пил чай, стараясь все делать тихо, чтобы не разбудить Машу. Он слышал, как беспокойно она спит, а иногда даже что-то выкрикивает во сне. Понимал, что она тоже волнуется за него. И тут он впервые задумался: любит ли он ее? Ведь он никогда не задавал себе этот вопрос, не думал об этом. А почему? Ведь странно – жить с человеком и не думать о таких вещах. Да, Маша была удобным вариантом: тихая, нетребовательная, любящая, в конце-то концов. В этом он не сомневался. Но любил ли ее он сам? И что теперь будет с ним? С Аней, которую он любит, в чем Максим был уверен?
«Как все запутанно в этой жизни… Как все непросто… А ведь мне еще нет и тридцати», – размышлял он, размешивая кусочки сахара в чашке.
Тихий стук ложки успокаивал Максима, и легкая дрема накрыла его, уволакивая в свой манящий волшебный мир…
Он вдруг увидел Машу. Она шла по полю в черном просторном балахоне с капюшоном. В руке у нее был кухонный сервировочный нож, тупой, с маленькими зубчиками. Ноги почему-то были босыми. Максим пошел за ней и стал громко ее звать: «Маша, ты куда?» – и понял, что говорит шепотом. «Ты куда? Стой!» – опять закричал он, но получилось еще тише.
Маша шла не спеша. Временами она наклонялась и что-то подбирала с земли. Сергею казалось, что жена то приближается, то вновь удаляется: иногда она была в нескольких метрах от него, а иногда он с трудом различал ее силуэт. Он пробовал за ней бежать, но ватные мягкие ноги
«Машка, миленькая, подожди! Не уходи! – В этот раз шевелились только его губы, а звуки почти не выходили наружу. – Я прошу тебя…»
Но Маша неотвратимо удалялась. Максим вдруг стал прыгать на месте и размахивать руками, кричать что есть мочи. Тщетно: жена уходила все дальше. Спокойно и степенно. Словно она шла туда, откуда ей уже не вернуться.
Максим посмотрел на свои руки: они были измазаны яркой алой кровью.
«Маша! Машка!!!» – закричал он истошно.
И внезапно проснулся. Рядом с ним на кухне стояла испуганная Маша, не понимающая, что происходит. В одной руке она держала стакан воды, в другой – какие-то таблетки. На ее лице была смесь ужаса и растерянности.
– Ты что?.. – с трудом выдавила она из себя. – Что с тобой? Ты так кричал…
Максим вдруг упал на колени и стал обнимать ее ноги, потом целовать колени и бедра. Он весь дрожал и был в испарине. Его пальцы побелели от напряжения. Он что-то еле слышно бубнил. Маша с трудом различала звуки.
– Не уходи, Машенька. Не уходи от меня. Я же не смогу без тебя…
Маша потрогала его лоб. Он был мокрым и горячим. Она потянулась за градусником, который лежал на холодильнике.
– Да у тебя жар, милый! Ложись на кровать.
– Не уходи, пожалуйста, – скулил он, все еще обнимая ее колени.
– Никуда я не уйду. Чего ты так испугался?
– Это сон! Дурной сон, будь он неладен.
– Да всякое может присниться!
– Ты не уйдешь от меня? – вдруг на полном серьезе спросил он.
– Да куда же я уйду от тебя? – Она улыбнулась, немного наклонив в сторону голову. Застеснялась.
– Я тебя никуда не отпущу!
Маша помогла мужу подняться, усадила на диван. Затем включила чайник и, достав банку с медом, разложила его по тарелкам.
Максим посмотрел в окно. На улице, нарушая темноту, светил тусклый одинокий фонарь. Рядом с ним бегала дворняга, иногда тявкая и скуля. Максиму стало жалко дворнягу – ему захотелось взять ее к себе и ухаживать за ней. Вдруг он подумал, что хочет сына или дочку. Хочет ребенка, чтобы заботиться о нем. Он осознал это так ясно, что ему даже стало больно: почему он потерял столько времени? Они потеряли!
– Маша, я хочу ребенка! – сказал он и встал с дивана.
Жена слегка опешила от услышанного и даже закашлялась.
Поставила чашку с чаем на стол и уставилась на мужа.
– Чего? – Она все еще делала вид, что не расслышала.
– Я хочу ребенка!
– Но ты же… – неуверенно начала она. – Вроде бы ты всегда говорил…
– Ну и что? Мало ли что я говорил? А сейчас я передумал! Бывает!
– Хорошо… как скажешь, – тихо произнесла она и опустила глаза.
– Я люблю тебя, Маша! – сказал он неожиданно для себя.