Рубашка
Шрифт:
Мы уже ехали в город, когда Макс спросил:
– Значит, плохая борода?
– Просто нечеловечески!!! Хуже нельзя придумать!
– А я думал, для Эрнеста такая борода будет нормально.
– Какой Эрнест?! Ты скорее похож на сибирского… тореадора. – Я ещё раз в упор посмотрел на Максову бородку. – Кошмар… ужас настоящий!
– Да ладно тебе, я просто не брился три недели, а тут стоял у зеркала, думаю, чего-то похож я на какого-то купчишку или на разбойника.
– Лучше уж разбойник или купчишка. Сибирский золотодобытчик или душегуб, но при этом милый и таинственный. А тут просто какой-то опереточный персонаж, к тому же ещё и пьющий.
– Я же так, слегка…
– Пока ты её не сбреешь, я с тобой вместе даже на заправку
– Я тебя рассмешить хотел. – Макс повернул к себе зеркало и стал рассматривать бороду, выпячивая вперед подбородок. – Значит, не стоит мне носить бороду?
– Да делай что хочешь! Но ты не видишь разве то же самое, что и я? Ты же смотришь в зеркало! И что, доволен? Это же просто… Ну посмотри, ты сделал себе лицо, среднее между шкипером и мушкетёром. А среднее между шкипером и мушкетёром – это дурак! Причём дурак с претензией.
– Саня, она у меня растёт клочками какими-то, я хотел попробовать… И всё. Сейчас доедем куда-нибудь, и сбрею я её. Не переживай ты так.
– Ну и пускай растёт клочками, как растёт, так и пусть растет. Или сбривай её совсем, чтобы не было никакой. А эти усы, эти бородки, бакенбарды сраные всякие. Ужас просто. Понимаешь, вот есть у человека лицо, и слава Богу!!! Нос или рот, какой бы он там ни был, он есть и всё. А вот какой-нибудь деятель отпустит себе усы, и трясётся над ними, а когда смотрит на себя в зеркало – он же остаётся доволен. Понимаешь, доволен. Если бы был недоволен, то сбрил бы их или изменил форму усов. Нет! Ему нравятся именно эти, а значит он сам себе нравится. И нравится по-серьёзному, безо всяких там. Терпеть не могу! Чем пафоснее и серьёзнее какой-нибудь деятель, тем ухоженнее усы и борода. А эти шкиперские бородки… Мол, я такой интеллигентный, но романтический и свободный. Все эти пошлые эспаньолки… Представляешь, они же красят их, Макс, красят… Конкистадоры, ядрёна мать. – Я говорил, распалялся и гнал машину всё быстрее. – А эти лысые длинноволосые люди. Отрастят с одной стороны длинные потные перья, и давай их зачёсывать на лысину. Тошнит! Тошнит ведь! И лысина от этого у них выглядит, как какой-то мерзкий припудренный прыщ. Не могу просто! Нет чтобы состричь всё коротко и забыть про это… Но главное, они же смотрятся в зеркала, представляешь!!! И остаются довольны. Это непостижимо!
– Я её сбрею, сказал, значит сбрею. Я же не спорю. Ты что думаешь, я не понимаю… Что с бородой, что без бороды – один чёрт… Я же пошутить хотел. Но в Москве, вижу, не прокатывают такие шутки. – Макс улыбался, он не обижался, а я чего-то прямо-таки завёлся.
В этот момент зазвонил мой телефон. Началось! Рабочий день подал о себе первый сигнал. Но последний месяц от каждого звонка сердце вздрагивало надеждой… Вдруг это Она! Как жаль, что Она знает мой телефон… Точнее, не то, что она его знает, а то, что он у Неё есть… Или был. Во всяком случае, я его Ей давал. Зачем я это сделал?! Как только я дал ей номер своего телефона, я сразу стал ждать её звонка. Это ужасно!!! И это ещё на фоне того, что я всё время сам хотел позвонить Ей. Номер её телефона высвечивался огненными цифрами прямо у меня в мозгу…
Когда я вновь встретил её, там, на открытии косметического салона… Она увидела меня первой. Я разговаривал с кем-то, а потом перевёл взгляд в сторону и увидел её улыбку. Она уже смотрела на меня и улыбалась. А потом… мы просто поздоровались, вспомнили летнюю встречу. В смысле, просто сказали что-то друг другу о той встрече. Говорили ещё о чём-то. Потом меня отвлекли, и она отошла к кому-то. Но я всё время под разными предлогами подходил к ней или тем людям, которые с ней разговаривали. Я внимательно осмотрелся, но не обнаружил того мужчину, который был с ней летом. Если его нет, значит нужно было выяснить, с кем она пришла. Не может быть, чтобы она была одна.
Отчётливо помню, что мне удалось как бы непринуждённо и даже обоснованно, ну, как бы не просто так, спросить у неё номер телефона. Она сразу же дала мне свою визитную
Она в тот вечер была одна. Потом ей кто-то позвонил, она сказала: «Да-да, сейчас выхожу». Так получилось, что я помог ей найти пальто, помог надеть его и проводил до выхода. Она на секундочку оглянулась, сделала такой полуоборот, улыбнулась и слегка повела рукой. Получился почти неуловимый прощальный жест. Она вышла. Мелко-мелко переступая, быстро подбежала к стоящей напротив входа машине. Из неё вышел мужчина, не тот, что был летом. Он сидел за рулём, и вышел ей навстречу, открыл ей переднюю дверцу. Она села, он захлопнул дверь, вернулся на своё место, там, внутри, они, кажется, коротко поцеловались. И уехали. Мужчина был в чём-то тёмном, даже скорее в чёрном. Куртка или короткий плащ. Машина была хорошая, и не такая, на которой ездят с водителем. За рулём такой машины должен точно сидеть хозяин… машины. Ну конечно, а как же иначе?! Такая женщина!
У меня осталась Её визитная карточка. Я поднес её к глазам. Там было Её имя!!!
Я так боялся увидеть карточку какого-нибудь модельного агентства или узнать, что она дизайнер. Страшно было прочесть также о каком-нибудь диетпитании или про что-нибудь, связанное с юриспруденцией. Журналисткой быть она не могла. Это было очевидно.
Нет! Она работала в туристической фирме. Большой и солидной. Она заведовала там авиаперелётами. Я обрадовался. Самолёты – это прекрасно. Я поцеловал карточку.
А ещё можно было быстренько выяснить, кто её пригласил на это мероприятие… и получить ещё информацию…
Когда я ехал домой, я знал о ней достаточно. Она была знакомой одной из хозяек этого салона, и один мой приятель, из тех, кто делал салон, тоже её немножко знал. Они сказали, что она очень хорошая, она не замужем, у неё есть дочь лет восьми-девяти. И ещё они сказали, что она точно очень хорошая.
Дочь восьми-девяти лет!!! Ни фига себе. Мне она показалась одновременно и очень юной, и взрослой. Точнее, я почувствовал. Что она старше меня. Хотя это наверняка не так. Моему сыну десять. Но она показалась мне старше меня. Потому что она такая красивая. Все очень красивые женщины кажутся мне… что они меня старше. А она была прекрасная…
Я позвонил ей через три дня. Как я их прожил, не очень понятно. Раньше звонить было нельзя. И так-то было слишком рано. Но больше я выдержать уже не мог.
3
Мы с Максом ехали к городу. Уже стало светло. Наступил такой белёсый день. Зимний облачный день, матовый и неконтрастный. Первый звонок в этот день был не от Неё. Звонил Паскаль, мой забавный французский друг. Архитектор из Парижа. Очень энергичный и деятельный сорокалетний парень. Его отец был когда-то консулом в России. Паскаль отлично знал русский язык. У него был даже не акцент, а какой-то свой очаровательный неправильный, но выразительный вариант русского языка. Этакий диалект, которым владел только он один. Общаться с ним было очень смешно. Он сильно хотел что-нибудь осуществить в Москве, приехал с этой целью месяца два назад, и закрутился… Закрутился так, что его невозможно было остановить. Ему очень нравилось в Москве. Но о каком-то деле он пока не договорился. Я пообещал ему помочь, хотя чем помочь, ни он, ни я – мы оба не понимали.
Он позвонил, чтобы напомнить мне о встрече.
– Саш'a, прривет, я не разбудил? – он задавал этот вопрос всегда, даже если звонил вечером.
– Нет! Ну что ты!
– Мы договорились встрэчаться сегодня. Ты ещё хочешь повстрэчаться?
– Я уже еду к тебе.
– О-о-о! А куда? – спросил Паскаль.
– Паскаль, не проверяй меня, пожалуйста, а! Я помню, во сколько и где мы встречаемся.
– Хорошо, до скорого, пока! – он отключился.
– Хочешь, познакомлю с модным французским архитектором? – спросил я Макса.