Чтение онлайн

Это привлекло внимание Кингфишера. Он медленно поднял голову, в его правом глазу ярко вспыхнуло серебро, когда он бросил на девушку злобный взгляд.

— Я не удивляюсь. Я знаю, почему он меня так называет.

— Это из-за его глубокой преданности короне, — сказал Ренфис, сдерживая улыбку.

Глаза Кингфишера вспыхнули, среди зелени сверкала ртуть. Он оскалил зубы, глядя на сестру.

— Это потому, что я кусаюсь. — Его суровое выражение лица могло бы заставить взрослых мужчин поджать

хвост и в страхе убежать прочь, но Эверлейн вскинула бровь и просто ждала.

Мужчина снова был одет в черное. Этим утром он был полностью облачен в доспехи. На его нагрудной пластине из черной кожи, украшенной гравировкой, был изображен герб, состоящий из скрещенных мечей, обвитых лозами, на фоне силуэта вставшего на дыбы жеребца. На шее у него была та же самая пектораль — блестящее полированное серебро с выгравированным на металле рычащим волком. Его густые темные волосы спускались волнами и почти вились, но не доходили до широких плеч. Когда я осознала, как пристально изучаю кончики его заостренных ушей, торчащие из-под волос, я быстро подняла глаза к стеклянному потолку, прочистила горло и сделала вид, что рассматриваю небо.

— Дай мне тарелку. — Тон Эверлейн не допускал никаких возражений.

— Конечно. — Кингфишер отложил вилку, поднял тарелку и протянул ее Эверлейн. Она взяла ее. — Непременно, — сказал он. — Положи мою еду на землю, снаружи, у конюшни. Сейчас я пойду поем с другими собаками.

Плечи Эверлейн поникли.

— Фишер.

— Забудь об этом. — Ножки его стула громко заскрипели по полу, когда он встал. Схватив свою тарелку, он зашагал прочь, направляясь к двери… и прямо ко мне. — Я избавлю тебя от лишних хлопот и отнесу ее сам, — сказал он. Его глаза сверкнули, когда он проходил мимо меня. — Наслаждайся своими пыльными книгами, человек. Я буду ждать тебя в кузнице днем. Не заставляй меня искать тебя.

— Фишер, ты ведешь себя нелепо. Вернись! — Эверлейн крикнула ему вслед.

Он проигнорировал ее, расправив плечи, а пристегнутый за спиной полуночный меч оставил за собой шлейф неясных теней, когда он вышел из библиотеки.

— Я не хотел, чтобы он снова уходил, — ворчал Русариус. — Но я говорил это тысячу раз и повторю еще раз. Никакой еды в библиотеке. Я сам, работая здесь, ем только сухие крекеры. А иногда я здесь целыми днями. И я высовываюсь из окна, чтобы избежать крошек!

— Все в порядке, Русариус, — мягко сказала Эверлейн. — Сейчас он сам не свой. Возможно, потребуется какое-то время, чтобы он перестал вести себя как избалованный ребенок.

— Я пойду потренируюсь с ним. Пусть выпустит пар, — сказал Ренфис, отталкиваясь от стены. Остановившись у кресла, в котором минуту назад сидел Кингфишер, он положил руку на его резную деревянную спинку и нахмурился. — Но он действительно заслуживает немного снисхождения. У него здесь нет комнат. Негде поесть. Негде поспать. Никакой провизии. И сто десять лет, Лейн. Представляешь, каково

ему было сто десять лет в том месте? В одиночестве? — Печаль сквозила в каждом слове. Принцесса и солдат обменялись долгими взглядами. В конце концов напряжение на лице Эверлейн ослабло.

— Вообще-то я могу. Первые три десятилетия я каждый день представляла себе это в мельчайших подробностях. После этого я старалась не думать об этом — о нем — вообще. Мое сердце не могло справиться с этим. А теперь он вернулся, и мне не нужно гадать, в каком аду ему приходится жить. Теперь я могу наблюдать за этим.

Ее голос был полон эмоций, но она не плакала. Она взяла со стола книгу и положила ее на стопку, а затем принялась перебирать пачку разрозненных листов.

Тяжело было видеть ее боль. А ей было больно. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что она страдает. Я наблюдала за ними со стороны, и это давало мне прекрасную возможность видеть динамику их взаимоотношений. Между ними было столько обид. Столько времени, столько истории и столько секретов. Глядя на это со стороны, невозможно было распутать все нити, которые их связывали.

Ренфис вздохнул.

— Я верю, что есть способ его исправить. Мы просто еще не нашли его. А пока я не собираюсь отказываться от него. А ты?

Повисла долгая пауза. Русариус неловко кашлянул, он схватил набор писчих перьев, сжал в кулаке и исчез, одним богам известно куда. У меня не было перьев, чтобы их куда-то унести, и это была не моя библиотека, чтобы в ней копаться, так что мне ничего не оставалось, кроме как замереть в конце стола и уставиться себе под ноги. Или на то место, где должны были быть мои ноги. Под юбками проклятого платья их не было видно.

— Значит, это все? Ты отказалась от него? — потребовал ответа Ренфис.

— Нет! Нет, не отказалась. Просто… я чувствую безнадежность.

— Если у меня достаточно надежды для него, значит, хватит и для тебя. — Ренфис тяжело вздохнул, постукивая кончиками пальцев по столу. — Увидимся позже. Удачи. И тебе удачи, Саэрис. — Он тепло улыбнулся мне, проходя мимо, и я уже почувствовала себя не так, будто подслушивала личную беседу.

Как только он ушел, Эверлейн засуетилась вокруг стола, перебирая куски пергамента, упорядочивая их, а затем перекладывая опять.

— Хорошо. — Она вздохнула. — С чего бы нам начать? Хм… Думаю, может с того, что ты расскажешь нам, что знаешь об алхимических практиках и о том, как их можно использовать…

— Я даже не знаю, что такое алхимия. — Я не хотела ее перебивать, но решила, что лучше выяснить это до того, как она продолжит.

— О! Точно! — Она широко улыбнулась, но мне показалось, что в ее улыбке мелькнула истерика. — Хорошо. Ничего страшного. Полагаю, это даже к лучшему. Никаких плохих ассоциаций. Мы начнем с самого начала, как только Русариус… — Она замолчала, оглянувшись через плечо. — Русариус? Куда он подевался, черт возьми?