Чтение онлайн

– Он никогда не нарушал правил! – Игорек кричал мне в лицо, захлебываясь в собственных эмоциях. – Есть ГАИ, нет ГАИ – никогда! Он всегда ездил очень аккуратно. Он не мог… В чем виноват он?

– Прости. – Что еще я мог добавить? – Прости, Игорек, пойми…

– Без ног, без работы, без мамы, – тихонько бредил мальчик.

Я снова положил руку ему на плечо. В кино это обычно помогает…

Ощутив вкус крови на губах я с отчетливостью осознал,

что кино про нас уже не снимут. Некогда. А через некоторое время станет и некому.

Игорек перестал плакать, вытер слезы рукавом и придавил меня к сиденью коротким приговором:

– Ты виноват!

И отвернулся.

– Ты виноват! – эхом отозвался Петрович. – Если ты так нужен наверху, какого же хера ты делаешь здесь?

– Как тебя только угораздило! – восхищенно вторил Женька. – Из всех возможных вагонов всех возможный поездов выбрать именно этот! Нет, ну вероятность же почти отрицательная! Раза в три ниже нуля.

– Случайно, – тихо сказал я.

– Случайно?! Накх! Здесь нет случайных людей! Здесь только те, для кого все случайности давно закончились. Никому не нужные старые пердуны вроде меня, которые только зря занимают свои метры жилплощади… – сказал Петрович.

– Никому не нужные дети, похожие на игрушки, которыми уже наигрались, но не выбрасывают на помойку, потому что неудобно, – не оборачиваясь, продолжил Игорек.

– Никому не нужные покинутые любовницы, – неожиданно добавила Лида, – которые… Впрочем, это слишком долгая история. – Она усмехнулась и замолчала.

– Да хорош вам ныть! – вмешался Женя Ларин. – Я вот, к примеру, всем там, – он ткнул пальцем в потолок, – нужен, да еще как! – И закончил уже не столь решительно: – Просто я зае…ся!

– Случайно… – Мой голос болью отозвался в разбитых губах.

– Да что ты заладил? – огрызнулся Петрович. – Случайно, не случайно! Надо думать, как тебе выбираться отсюда, пока еще не поздно. Если еще не поздно. У меня там все-таки дочурка осталась, накх, и пара внучат… Во сколько, говоришь, тебе надо дома быть?

– Что? – Я очень медленно начинал соображать. – Вы думаете, это еще… получится?

– Хер его знает! – честно признался он. – Если что-нибудь придумаем… Так во сколько?

– Ноль – сорок восемь.

– Нормально, а сейчас?

– Перед тем, как все часы встали, было двадцать пять минут двенадцатого.

– Дурак! – Петрович поморщился. – Встает знаешь что?

У меня было несколько предположений, но я оставил их при себе.

– Вот и я уж почти забыл, – признался старик. – А часы не встали. Просто время пока работает на нас. Да сам посмотри.

Я посмотрел. На часах горело 23 28.

За те несколько секунд, что я тупо пялился на циферблат, двоеточие

между парами цифр так не появилось.

– Что, не понял? – сочувственно спросил Петрович.

Я покачал головой. В затылке стало еще больнее.

– Темный человек! Ты по образованию вообще кто?

– Программист, – признался я.

– Это навроде кибернетика?

– Ага.

– Ну тогда должен хоть чуть-чуть соображать! Ответь мне на простой вопрос, Палыч, в какую сторону движется стрелка часов? Да не смотри ты на свои батареечные, сюда смотри!

Петрович дернул Ларина за руку, тот с удовольствием дернулся. Циферблат его часов оказался перед моим носом. Стрелки, как мне показалось, стояли на месте, впрочем, теперь у меня не было в этом стопроцентной уверенности.

– Направо? – предположил я.

– Отлично! – воодушевился Петрович. – Все, Палыч, считай, что понижен в звании до пол-Палыча. Направо! Это когда стрелка сверху. А когда снизу? Налево, что ли?

Я пожал плечами.

– Нет, правильно говорили, что кибернетика не наука! Неужто так трудно понять простую вещь. Стрелка часов, – желтый ноготь постучал по стеклу, – всегда движется по часовой стрелке! По! Ты понял? И никак иначе! А мы? Ты же смотрел карту… Мы едем в другую сторону, виток за витком – против часовой стрелки. Что же в таком случае должно приключиться со временем? А? – Петрович с интересом заглядывал мне в душу поочередно то красным, то зеленым глазом.

– Хроносингластический инфундибулум, – отчетливо произнес Ларин.

Как это ни странно, я его понял.

– И чем дальше мы уезжаем, тем медленнее идет время, – говорил Петрович, и, видимо, для наглядности, замедлялась его речь, а вместе с ней и движение поезда. – Ведь время, если подумать… – Пенсионер неожиданно замолчал, затем продолжил: – Если подумать, то время – та же спираль. И если двигаться по ней все дальше… – он поднялся с места, пригибая голову, как будто боялся удариться о поручень, что ему едва ли грозило, – и дальше… И все время дальше… Тогда можно…

– Можно в Африку прийти, – чуть слышно прошептал Игорек.

Петрович рассеянно посмотрел на него, затем принялся блуждать взглядом по сторонам.

– Тогда можно добраться до таких мест, до которых тебе не очень-то хотелось добираться, – закончил он, ловким движением подобрал с пола бутылку из-под приветливой водки и вернулся на свое место.

И хотя в бутылке не осталось ни капли, с нею Петрович стал выглядеть значительно увереннее.

Так бывает, подумал я, грудные дети тоже часто не могут успокоиться без «пустышки».