Чтение онлайн

Настала очередь смеяться Лэйни.

– Пожалуй, такие выкрутасы нам уже не по возрасту. К тому же то, что детектив полицейского управления Розвинда всего лишь решил вспомнить молодость, вряд ли сгодится в качестве смягчающего обстоятельства при аресте.

– Тут ты прав. Надо будет придумать более разумное объяснение – например, что пришельцы умыкнули твоё тело и проводят эксперимент о влиянии количества спиртного, выпитого конкретным индивидуумом, на снижение эффективности работы почтовой службы.

На этот раз дружный хохот прозвучал с обеих сторон.

– Ладно, пора завязывать, а то,

пока мы тут веселимся, колумбийская мафия угоняет линкор, чтобы доставлять наркотики в Пасадену, а у твоего подъезда бандиты уже вовсю торгуют оружием и поддельными билетами на концерт Рианны 39 .

– Окей, Родни, приятно было тебя услышать. И спасибо за помощь! Надеюсь, у нас ещё будет возможность пообщаться не через бездушную машину.

– Бывай. Как-нибудь обязательно увидимся. Если две частицы притягиваются, то они рано или поздно столкнутся.

– Ого, как ты заговорил! Видимо, одной из лабораторий, которую вы захватили, управлял на полставки доктор физики.

– Ты удивишься, но бывало и такое. Пока, Лэйни. Удачи и до встречи.

– Счастливо. Будем на связи.

Нажав кнопку отбоя, Лэйни вернул телефон на место, затем снова взял его в руки, повертел на ладони и всё-таки положил на тумбочку, так и не набрав номер. Он решил не спешить со звонком Бобу. Ну да – китайцев наверняка убрали из-за их криминальной деятельности. Но по–прежнему непонятно ни что это за информация, ни кто её хозяин, ни кто покупатель.

Лучше дождаться сведений из участка Сайлент Гарден. Тогда можно будет связать все обрывки в прочный узелок и, следуя за тянущимися от него ниточками, выйти на заказчиков этого убийства. Окончательно решив повременить сообщать Бобу новости, чтобы не будоражить его понапрасну, он выключил свет и пошёл в гостиную, из которой доносились звуки спора жёлтой губки в штанах с туповатой морской звездой.

Лэйни считал, что такие низкопробные поделки отупляют мозг полным отсутствием здравого смысла, но его дочке Шайни восьми лет и сыну Донни шести это шоу очень нравилось. В компании с его полоумными героями их можно было оставить перед телевизором на пару часов, не боясь, что они устроят какой-то беспорядок.

И подобные опасения, к сожалению, были отнюдь не беспочвенны – они уже заслужили, и достаточно обоснованно, прозвища Ураган и Русалка. Донни мог разгромить любое помещение со скоростью разрушительной силы природы, в честь которой получил свою кличку, а Шайни просто обожала воду – часами сидела в ванной, из бассейна её приходилось буквально вылавливать, и, оставленная без присмотра, она могла тут же залезть в ближайшую наполненную H2O ёмкость и если не утонуть, в силу того, что, как шутила Марлин, у неё уже развились жабры, то с лёгкостью устроить потоп почище библейского, только вполне настоящий.

Занять чем-нибудь их ненаглядных монстриков, от чего те не стали бы отвлекаться, являлось весьма непростой задачей, и Лэйни готов

был смириться с тем фактом, что его дети будут считать, что губки для мытья посуды живут на дне моря, если это даст ему и Марлин немного личного времени.

Однако сейчас он пришёл в гостиную провести вечер в цветнике жизни, поэтому сел между детьми на широкий плюшевый диван и, обняв их за плечи, стал наблюдать за играющей с осьминогом в футбол креветкой, периодически давая ответы и, если потребуется, опровержения на многочисленные вопросы, появляющиеся у его зачарованных действием на экране отпрысков.

* * *

Витти лежал на кушетке в своей квартире под лучами раннего утреннего солнца и обдумывал произошедшую вчера нелепицу. Согласно полученному списку он начал обходить указанных Мином людей, и поначалу всё шло гладко.

Не слишком интересуясь причинами возникновения на их пороге детектива и не имея ни малейших намерений удостовериться в подлинности его истории, полулегальные азиаты охотно рассказывали всё, что Витти хотел услышать, щебеча на ломаном английском с характерным акцентом и периодически кланяясь грозному слуге закона, как они привыкли у себя на родине, а уж он постарался напустить на себя максимально строгий вид.

Он уже посетил троих и постучался в квартиру четвёртого. Ки Пэн значился как близкий друг Нинг Шенг, приходясь ей сводным братом по отцу, умершему в Китае, и, соответственно, казался весьма перспективной фигурой на доске разыгрываемой партии. Дверь открыла миниатюрная китаянка в шёлковом, перевязанном сзади красным бантом халате, расписанном изображениями журавлей и моря. Увидев полицейское удостоверение, она прочирикала что-то на своём языке и покорно замерла в дверях, как будто ожидая наказания за совершённый проступок.

Витти изумлённо уставился на неё, но тут услышал раздавшееся в глубине квартиры осторожное шебуршание и последовавший за ним сухой деревянный стук, природа которого не вызывала сомнений, – удар рамы о косяк. Очевидно, мерзавка предупредила кого-то внутри, скорее всего мужа, и теперь тот пытается улизнуть по пожарной лестнице.

Оттолкнув загородившую проход храбрую миниатюрную женщину, он пронёсся по узкому коридорчику и ворвался в единственную небольшую комнату, успев заметить исчезающую на лестнице за окном бугристую лысину. Он попытался было догнать беглеца, но, поняв бесполезность этого, остановился, наполовину высунувшись на улицу, с досадой наблюдая, как шустрый и ловкий мистер Пэн, скача по пролётам, как горный козёл, быстро приближается к асфальтированному дну бетонного колодца между домами. Спрыгнув на землю с высоты примерно десяти футов без каких-либо видимых повреждений, тот, с быстротой молнии, исчез в уходящем во дворы проулке.

Витти не на шутку разозлился и, с грязным ругательством захлопнув окно, сжал кулаки и повернулся к стоящей с таким же покорным видом – наклонив голову и прислонившись к стене – миссис Пэн. Нависнув над ней, как скала, он прищурился и, цедя слова сквозь крепко сжатые зубы, попытался добиться от неё ответов на вопросы, которые ему очень хотелось прокричать ей в лицо, держа его рукой так, чтобы она не могла его игнорировать. Но женщина не произносила ни слова и только вздрагивала, когда он поднимал тон.