Чтение онлайн

Издалека доносился гул медных колоколов индуистского храма. Звук был легким, позвякивающим, словно дети играли с дружелюбными богами. Фанни сидела на затененной веранде в кресле-качалке. Кресло медленно покачивалось взад-вперед, Фанни лениво обмахивалась веером в послеполуденной жаре. Из-под широкополой шляпы выбивались рыжие кудри. До этого она гуляла с сестрами, но жара загнала ее на веранду. У матери для нее было припасено множество красивых платьев из индийских шелков, хлопка и вышитого муслина. У Фанни никогда в жизни не было столько красивых платьев. Сегодня на ней был наряд из темно-синего

индийского хлопка. Это уже был второй туалет за сегодня. А все из-за жары! Она даже сняла обувь. Сейчас еще стоял «прохладный» сезон, зима. Тем не менее, жара давила на Фанни. Она часто вспоминала снег. Молчаливые слуги через равные промежутки времени подносили прохладительные напитки. Они могли бы подумать, что Фанни заснула. Ее глаза, конечно, были закрыты.

Но Фанни не спала. Она думала.

Тщательно ухоженные сады раскинулись перед ней во всем своем буйстве красок — ярко-желтых, красных и золотых. Среди цветов медленно расхаживали индийские садовники, одетые в дхоти [95] . Старик в тюрбане, который был над ними главным, сидел в тени огромного баньяна, ветви которого достигали земли. Фанни слышала голоса детей, которые играли и смеялись с кузенами и приставленными к ним индийскими слугами.

Прошел час. Фанни открыла глаза, начала качаться взад-вперед. Но она не спала.

Отец появился на веранде в белом костюме, держа в руках какие-то бумаги. Он присел рядом с ней на невысокий столик. Слуги принесли чашки с чаем.

— Ты просто как картинка, дорогая! — заметил он своим обычным жизнерадостным голосом, улыбнувшись ей. — Тебе нужно почаще надевать синее. — Какое-то время он молча потягивал чай. — Пришла почта, — добавил он.

— От Розы? — Фанни так резко встала, что ее широкополая шляпа упала на стул. Она уселась на другом конце стола, приглаживая волосы. — Письмо от Розы! Она уже едет? Она нашла ребенка?

Она протянула руку, желая побыстрее прочесть его.

— Не от Розы, дорогая.

— Ох, — Фанни сразу погрустнела. — Я так скучаю по ней. Я была уверена, что она приедет, если сможет. Ей бы здесь понравилось. Папа… она, возможно, до сих пор ищет ребенка. Жаль, что мы ничего не знаем.

Он не ответил.

Она задумчиво теребила индийские браслеты, которые получила в подарок от сестер. От нее, конечно, не ускользнул тот факт, что он продолжал молчать. Она спросила:

— Значит, от Горация?

— От Горация и прочих.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну-ну, девочка моя, мы знали, что это должно было случиться. Мы знали, что в конце концов Гораций объявится.

— Да, конечно.

— У него есть адвокат. Он втянул в это дело Компанию.

— Ост-Индскую компанию? — Он увидел смятение на ее лице.

— Да, Фанни.

— Ах, папа! Я не подумала. Прости.

— Ну-ну, не стоит. Я их не интересую, их интересуешь ты. Ты знаешь, я связался со многими адвокатами, но для тебя не существует альтернативы. Мы это много раз обсуждали. Если ты хочешь оставаться с детьми, ты должна вернуться. — Он увидел выражение ее лица и очень захотел, чтобы жена была рядом, а не хлопотала по дому. — Могло быть даже хуже, Фанни, дорогая. Гораций мог настоять, чтобы детей вернули немедленно, без тебя. И это было бы сделано. С определенным… — мистер Холл посмотрел на небо, — христианским великодушием он согласился, что ты можешь вернуться… немедленно… тоже.

Фанни сидела не двигаясь.

В наступившей

тишине можно было услышать трели птиц, которые возвращались на деревья в саду, увидеть, как вспыхивает на солнце их разноцветное оперение. В небе разгорался пышный закат, поражавший буйством красок. Небольшая змея проползла по веранде. Фанни неосознанно подняла голые ноги, хотя и знала, что этой змеи бояться не надо. Отец тростью сбросил ее с веранды и улыбнулся Фанни. Он так хотел помочь старшей дочери, которая была очень расстроена. У его жены это получалось лучше. Они с женой прикипели душой к объявившимся внукам, наблюдали за тем, как они растут, и не хотели, чтобы они снова покинули их. Где-то залаяла собака.

— Ты веришь в Бога, папа?

Он удивился неожиданному повороту разговора и рассмеялся своим веселым смехом.

— Ну-ну, теперь ты о подобных вещах знаешь намного больше моего! — заметил он. — Я этим никогда не интересовался. Возможно, на небе есть какой-то добрый джентльмен, который наблюдает за нами, и прочее, и прочее. Что ты думаешь? — Он снова улыбнулся. Он всегда чувствовал себя хорошо, когда улыбался. — Это я говорил тебе, когда ты была маленькой!

— Я знаю. Я с радостью разговаривала с ним. Однако если мы не выполним просьбу Горация, он будет мстить.

— Его просьбу или Бога?

Фанни не удержалась и рассмеялась. Отец снова улыбнулся. Фанни вспомнила, как Роза в детстве изображала ее отца: никакого лица, одна улыбка.

— Я проверил корабли, уходящие из Бомбея, — наконец сказал он, — есть один в конце недели…

— Нет!

— …с которым мы можем послать письма Горацию и в Лондон, если Роза вернулась туда. Позже отплывают еще несколько судов. Они не совсем надежны, конечно. Им придется делать крюк, иногда плыть в другом направлении из-за Наполеона. Это случится в конце месяца.

Когда в Индии наступает ночь, то это происходит быстро. Прекрасный закат сменяется кромешной тьмой и становится не так жарко, особенно в холодный сезон. Они услышали, как молодые люди засобирались в дом, услышали звонкие голоса детей, полные сожаления о том, что день закончился. Бесшумные слуги зажгли масляные лампы, некоторые вынесли на улицу. Но мистер Холл жестом приказал внести их назад, потому что свет привлекал москитов, больших мошек и прочих насекомых. Из дома пробивалось достаточно света, миссис Холл отдавала слугам распоряжения, сестры перекликались. Птицы уже утихли, но невдалеке лаяли шакалы и верещали обезьяны. Этот дом, как и прочие дома в этом районе, был оазисом цивилизации. С наступлением темноты дикая природа, казалось, подступала под самые окна. Темноту пронзил луч света, потом снова сомкнулась тьма, послышалось шуршание юбок. Мать Фанни вышла, чтобы посидеть с ними. Она несла поднос с тремя бокалами, наполненными хорошим испанским хересом. Мистер Холл умел достать все, что было им необходимо. Жена нечасто пользовалась этой его способностью. Пока они пили, вдоль дороги вспыхивали огоньки и слышалось ржание лошадей. Тогда они решили перейти на другую сторону дома. Мистер Холл вздохнул, наполовину с облегчением, наполовину с раздражением: дела.

Опорожнив свой бокал, он сказал:

— Ну, Фанни, надевай синее, дорогая, оно тебе к лицу. Что бы ты ни решила предпринять, ты знаешь, что я помогу тебе деньгами.

— Спасибо, папа. — Дверь за ним закрылась.

Миссис Холл принесла легкую шаль и накинула ее на плечи Фанни.

— Твой отец, Фанни, рассказал мне о письмах.

— Я вернусь в Англию в конце месяца, мама.

В саду оглушительно квакали лягушки.

— Нам повезло, что мы смогли увидеть тебя. Но ты так мало пробыла у нас, — грустно заметила миссис Холл. — Я буду очень скучать по детям. И по тебе, дорогая Фанни.