Чтение онлайн

Роза сделала вид, что не слышала его слов.

— Я представить не могу, о чем думает Уильям. Как он мог решиться на такое? Ее семья никогда не согласится.

Джорджу было весело. Он уже полностью пришел в себя. Осушив бокал, он слегка отклонился на стуле и начал шарить по карманам в поисках табакерки.

— Очень важно, что я стану членом такой семьи. Фэллоны много поколений стремились к этому. Только тогда, после свадьбы, наше имя будут уважать, наше поведение перестанет кого-то касаться. Полагаю, мы сможем входить везде через заднюю дверь и станем частью высшего общества, как того хотел мой отец. Моя мать была еще одной ступенькой к высшему свету. Долли будет следующей ступенькой. Не беспокойтесь о месье Монтане. О Гарри будут помнить благодаря его очарованию. Хотя бы это, я надеюсь, ты не будешь отрицать! Что же касается герцога Торренса, он сделает то, что предлагает Уильям. Уильям сделает то, что предлагаю я. Тогда ты сможешь сказать, что я герцог Торренс! Часть высшего света, сливок общества! — Он рассмеялся. Роза молчала. Глядя на нее, Джордж покачал головой. —

Как мало ты понимаешь время, милая Розетта. Что ты не понимаешь, так это то, что времена изменились. Герцог Хоуксфилд может покровительствовать мне, но он сам знает, что я нужен семье Торренс. Посмотри на герцога Торренса — ленивый, интересуется только женщинами и картами, большую часть состояния они с отцом успели промотать. А теперь взгляни на семью Фэллон — мои отец и дед были энергичными людьми, они занимались промышленностью, зарабатывали деньги. Я такой же, как они. Семье Торренс нужна свежая кровь, им нужен мой опыт, мои знания — в противном случае они очень скоро полностью разорятся. Герцог Хоуксфилд знает это, и Уильям знает это. Я нужен им, или, возможно, мне стоит выразиться более точно. Я ведь реалист, как тебе известно, Роза. Им нужны мои деньги и банк, одним из владельцев которого я являюсь. Посмотри на бедную глупую Долли, которая забивает себе голову этими новыми нелепыми романами, которые можно найти в любой библиотеке и книжной лавке. У нее сложилось совершенно неправильное представление о мире. Романтика. Это видно из ее дневника. Я ей тоже нужен. Я подготовлю ее к реальному миру. — Ее молчание действовало ему на нервы. — Тебе не нравится, что Долли выходит замуж в таком юном возрасте, или тебе не нравится, что на ней женюсь я? Ей лишь на год меньше, чем исполнилось тебе, когда ты выходила замуж за Гарри. А ты была очень, очень счастливой маленькой невестой. Я хорошо это помню.

— Те времена давно прошли, Джордж, сейчас на дворе новый век. Если бы Долли имела хотя бы то образование, которое я получила благодаря родителям, она была бы совершенно другим человеком. Так что не нужно вести себя с ней покровительственно. Она все еще ребенок, она не любит тебя. И ты знаешь, что не любишь ее. Это жестоко.

— Не глупи, Роза. У тебя были очень эксцентричные родители, если можно так выразиться. Скажи мне честно, какая тебе была польза от этого образования, когда ты встретила Гарри? — Он ухмыльнулся. Роза смотрела на свой бокал. Затем она снова наполнила его. — Любовь значит очень мало в кругах, куда я стремлюсь попасть. Долли сможет найти любовь себе по душе, когда подарит Фэллонам наследника. Благодаря мне она станет очень богатой и уважаемой леди. А я буду самым обходительным мужем, уверяю тебя. — На какое-то мгновение маска веселья слетела с его лица, он нагнулся к ней, и она увидела ничем не прикрытое жестокое честолюбие, которое было ей так хорошо знакомо. — Ты ничего не знаешь, Роза. Ты должна понять, что рано или поздно я войду в высший свет, цена не имеет значения. Ты происходишь из совершенно другого класса, а мораль твоего класса — это не то же самое, что мораль семьи Долли или моей. Так обстоят дела в обществе, в которое я самым серьезным образом настроен попасть и скоро попаду. Меня ничто не остановит, тем более ты со своими разговорами об образовании или любви.

— Полагаю, Гарри женился на мне по любви. — Ее голос немного дрожал. «Египтянка с ребенком, а я — нет». Джордж хмыкнул. На этот раз он отпил из бутылки.

— Роза, прежде всего Гарри был обаятельным мужчиной, Гарри получил то, что хотел. Все мы любили Гарри… да, даже я, который не верит в подобные вещи. Он мог обвести меня вокруг пальца, и он это знал. Но Гарри не воспринимал всерьез вопросы общества, ему бы только веселиться. Только я, младший брат, обладал нужной энергией и пониманием того, что необходимо. Ты должна была знать, что твоя родословная ничего не могла дать семье Фэллон. Впрочем, как и Гарри. Но Гарри поступил по-своему. Я давно знал, что если ты выйдешь за Гарри, то мне придется жениться на Долли, как только она повзрослеет. Конечно, ты не нравилась матери, но она ни в чем не могла отказать Гарри. Гарри женился на тебе, потому что он всегда получал то, чего хотел, и если ты называешь это любовью, то пожалуйста. Гарри, конечно, увлекся тобой. Твой отец был морским героем, тебе было семнадцать лет, и было в тебе нечто, в чем он нуждался, — твоя… невинность и твоя joie de vivre [64] . Жаль, что ты потеряла и то и другое. — Джордж опорожнил бутылку. — Так Гарри получил тебя, а ты получила нас, а я… мы… получаем Долли. Ты не должна питать иллюзий по этому поводу. На Долли женятся только ради ее общественного положения. Кто захочет такую высокую жену, если только у нее не будет кучи денег, чего у Долли нет? Она любит закатывать истерики, как мы все знаем. Но… она молода, и она из Торренсов. Она знает, что я не буду ее колотить… если только она не попросит. И не брошу без гроша. Ей очень повезло!

Роза резко встала из-за стола.

— Я поеду с тобой в Рим, Джордж, только потому, что дала слово, а меня в детстве учили не нарушать своих обещаний. Но я больше не участвую в планах Фэллонов.

Она тут же вышла из комнаты и быстро зашагала по широкому темному коридору. По дороге ей попадались исключительно англичане, но между собой они переговаривались по-французски: «Bonsoir» [65] —

слова отдавались эхом вдали. Она вошла в свою комнату и захлопнула дверь.

Возле окна стоял изящный стул, обитый голубой тканью. Ее цвет прекрасно сочетался с обивкой кровати и дивана, украшенных подобным же образом. Она села на стул, закрыла глаза, затем открыла их и посмотрела на огни, освещавшие двор внизу: в неясном свете мелькали тени портье, кучеров, подъезжающих и отъезжающих карет. Казалось, что все люди мерзнут. Гости в дорогих мехах обращались друг к другу по-английски; подковы лошадей стучали по булыжной мостовой. Розе показалось, что она заметила капельки дождя, сверкающие в свете ламп во дворе. «Мне просто не надо думать о том, что мне сказал месье Монтан». Но теперь, когда она была одна, мысли у нее в голове роились, путались, не давали ей покоя. Мимо ее двери проходили люди, в отдалении слышались взрывы хохота. А у нее перед глазами был песок, тюрбаны, мечети, ярость, яркие краски, ребенок и камни, которыми забрасывали что-то лежащее неподвижно в уличной пыли. О Боже! Роза быстро подхватила индийскую шаль и лампу со столика возле кровати и выскользнула в темный коридор. Кто-то вошел в соседнюю комнату. Роза заметила отблеск огня из лампы. Послышался низкий женский голос и смех. Комната Долли располагалась неподалеку. Она знала, что Долли исполнится шестнадцать лет только через год, и только тогда Фэллоны решат что-то предпринять. «Нельзя, чтобы она вышла за Джорджа с его дешевым честолюбием и такими же планами». Роза толкнула дверь и быстро вошла внутрь. В комнате царил мрак.

— Долли? — Но Долли спала.

Розе стало легче, она уже было собралась выйти, но внезапно что-то на кровати привлекло ее внимание. При слабом свете, проникавшем в окно, Долли показалась Розе какой-то очень маленькой. Роза подошла поближе, подняла лампу. Постель была смята, из-под одеяла выглядывала подушка.

— Долли? — Свет лампы выхватил из тьмы большой палисандровый шкаф, тяжелые занавески, умывальник и кувшин. Но Долли в комнате не было.

Какое-то мгновение Роза не двигалась с места. Она снова вспомнила лицо Долли — в экипаже, за обедом. «Я не уделила ей достаточно внимания. Конечно, она видела меня с Пьером. Она думает, что я соперница. Мне следовало сразу же прийти к ней». Она быстро повернулась и поспешила, тяжело дыша, по широкому темному коридору к комнате Джорджа. Она не остановилась, чтобы постучать, распахнула дверь и вбежала внутрь, высоко держа в руке лампу. Она несколько раз позвала Джорджа. Тут она остановилась как вкопанная.

Сначала Розе показалось, что на широкой кровати с балдахином рядом с Джорджем лежала Долли. Определенно, на кровати находились два человека.

Но, подняв лампу, она поняла, что вторым был Уильям.

Тела мужчин так переплелись, что они не смогли сразу оторваться друг от друга. Наконец в комнате повисла тишина. Только слышалось тяжелое дыхание. Дочь адмирала поняла: перед ней предстало то, что король Георг III назвал «позорным актом», за который полагалось повешение.

Первым молчание нарушил Джордж.

— Ну, Роза? — Он все еще не мог отдышаться.

Наконец она смогла выдавить:

— Долли.

— Что?

— Долли, — глупо повторила Роза.

— Что с Долли?

Но Роза не могла произнести ни слова. Она быстро развернулась, собираясь уйти. У нее перед глазами стояла картина переплетенных мужских тел. Затем, сделав над собой неимоверное усилие, она обернулась и сказала:

— Долли исчезла.

Потом она убежала, убежала, не выпуская из рук лампы, которая вскоре потухла. Она потеряла шаль. Любой, кто бы попался ей на пути, мог подумать, что по широким темным коридорам отеля ночью бегает сумасшедшая. Вернувшись в свою комнату, Роза резко сдернула с кровати голубое покрывало и накрыла им голову, словно так она могла покинуть мир и отправиться в какое-нибудь другое место.

Очень скоро по коридорам забегали люди. Начали стучать в двери, послышались громкие голоса: «La jeune anglaise [66] исчезла». Наконец Роза зажгла еще одну свечу и медленно пошла в кафе-кондитерскую. Там уже были одетые Джордж и Уильям, а также Энн со вдовой. Они громко, оживленно разговаривали с управляющим. Парижские улицы ночью — это не то место, где английские леди могли бы чувствовать себя в безопасности. Впрочем, как и в Лондоне.

— Найдите ее! — воскликнула вдовствующая виконтесса Гокрогер. — Невеста моего сына ни за что бы не покинула отель по собственной воле. Нам постоянно повторяют, какими небезопасными стали улицы этого чертова города. — Управляющий выглядел испуганным. — Чертова, я говорю. Черт его дери. Мы полагаем, что ее украл француз. Я сообщу об этом королю Англии!

— Мама! — прошипел Джордж. Но он смотрел на Энн. — Значит, эта история из ее дневника оказалась правдой? — Энн буквально схватилась за лицо, такой сильной вдруг стала боль. Она слабым голосом попросила коньяка, но управляющий не услышал. Он махал руками и давал содержательные ответы на все обвинения в адрес его страны.

Джордж пытался говорить тихо.

— Есть один французский маркиз, который преследует ее, — хрипло прошептал он. — Ее следует найти, прежде чем… — На его лице выразилось то, что невозможно было передать словами.