Роза
Шрифт:
— Витька-скобарь приходил к нам в барак вчера. Просил деньги на похороны жены. Собрал со знакомцев рублей сто. Тут заходит его благоверная. Витька не растерялся, закричал: «Чудо! Я в церковь свечки ставить». И удрал в шинок…
— В газете читал. В Англии до сих пор по карточкам бензин, сахар и мясо. А ведь фашистов у них не было…
Замечаю у подростков журнал, который они вдвоём читают запоем. Перед выходом вижу обложку. «Пионер».
Проходя мимо Колывановой, передал ей образец заявления на восстановление в университет.
— Ты,
— Так я и есть шалава…
— Нет. Ты просто заблудилась. Не потеряйся снова, Маша.
Тут в моей голове что-то щёлкнуло. Кто-то сказал механическим голосом: «Переход на новый уровень. Плюс один язык.».
Вроде не пил. Померещилось…
Мариную мясо у соседок. Наблюдаю пантомиму. Даша, глядя на своего кавалера, кивает в мою сторону и вопросительно округлив глаза, качает головой «Мол, погляди, каков…». Лёва пожимает плечами, и подняв ладонь крутит ею как пропеллер, отгоняя от себя воздух «Мол, ничего особенного. Все так могут.» Роза, наблюдая за этими клоунами, улыбается сквозь слёзы. Ей доверили чистить лук. Вот, наконец, пришёл Колобок с зайцевским чайником. Начинается файв о клок с грузинским чаем и ванильными баранками. Колобок, поставив чайник на разделочную доску, неаккуратно задевает коробку и рассыпает фотографии. Роза поднимает фото, всматривается:
— Таня Бармазина из первого выпуска. Мне особист рассказал про неё. На фронте Таня попала в окружение. Эсэсовцы, потеряв после её огня десяток бойцов, захватили её в плен. Их командир, бывший наш офицер Муравьёв заставил согнать всех жителей ближайшей белорусской деревни. На глазах жителей у привязанной к воротам девушки отрезали груди и вспороли живот. Потом из противотанкового ружья разнесли Тане голову… Так вот эсэсовцы со снайперами…
Замолчали.
Я подумал, а ведь независимые западэнцы начнут памятники ставить таким вот Муравьёвым, Бандерам, «Галичинам» и «Нахтигалям». А Европа толерантно закроет на это глаза…
Читаю журнал «Огонёк». О чём таком интересном пишут?
Писательница Ванда Василевская, член Постоянного комитета Всемирного конгресса сторонников мира поделилась итогами стокгольмской сессии Комитета. Принято воззвание к народам мира: «Мы будем считать военным преступником то правительство, которое первым применит атомное оружие против какой-либо страны». Это воззвание произнёс выдающийся французский учёный, Председатель Постоянного комитета Фредерик Жюлио-Кюри.
В этом году открылась станция московского метрополитена «Курская» Кольцевой линии. Подземный зал и лестницы облицованы мрамором.
Рассматриваю фотографии станции.
В московском электротехническом техникум имени Красина — встреча выпускников. Среди закончивших учебное заведение лауреат Сталинской премии Евгений Запятнов. Рядом с ним на фото кандидаты наук Николай Кабанов и Николай Латышев. Последний к тому же — известный футбольный судья. Всего на встречу выпускников из разных городов Союза приехало около тысячи человек.
На экраны страны вышел видовой фильм «Артек» по сценарию и в постановке Александра Роу. Зрители могут увидеть красоту природы и дворцов пионерлагеря. Дети разных стран укрепляют своё здоровье в детской жемчужине нашей страны.
Засыпаю. В полудрёме слышу как мама поёт колыбельную. Мама Хария. И я её понимаю…
Ilgais cels kapas (Long Road in the Dunes,1981) — Circenisa Ziemassvetki — YouTube.flv)
10 марта 1950 года.
Разговариваю вот с уборщицей.
Марианна
Так вот за пять минут женщина рассказала свою судьбу, и смотрит теперь, затаив дыхание.
— Сделаю всё, что смогу, — киваю я головой, — Позвоню Елене Дмитриевне.
Узнаю от Зайцевой новость. Заведующая вчера сделала «трёхэтажницам» ультиматум: «Или бросаете это занятие, или до свидания». Две дамочки с утра уезжают.
— Я вот колебалась как-то. На медсестринские не проживёшь. Но. как узнала, что Сотка остаётся. Ты чё ей наплёл принц залётный? Может и мне расскажешь? — И трётся грудью о мою руку.
— Э, вы чего это там, — возникает Колобок, и недовольно смотрит на меня.
Его и Лёву Роза в похоронную команду определила. Выдала им кирзовые сапоги из каптёрки. К двенадцати на телеге поедут в морг. Мне же нужно к Маслову и на собрание организуемой артели. А потом на похороны. Что-то часто я хороню в мире в котором должен спасать…
Провожу рукой по затылку. Зарос маленько. На плацу уже давно бы нагоняй получил. А так курица — не птица…
Захожу в местную парикмахерскую на стенке фотки причёсок: Бобрик, Ёжик, Бокс, Полубокс, Полька. Называю более привычный для военных Полубокс и жду, вглядываясь в зеркало. А ничего так… С ещё не слезшим фонарём — внушает… Скалю, слава богу, целые зубы (Хоккеисты когда улыбаются — просто жесть)… Нормуль. С пивом потянет.
В трамвае парень рассказывал трём товарищам про путёвку на комсомольскую стройку. Эмоционально, в стиле Колобка, размахивая руками и делая театральные паузы, вещал про обводнение тбилисской долины Самгори:
— У нас механизированная комсомольская бригада едет. Будем воплощать сталинский план преобразования природы. Представьте, там где была сушь, будет море зелени, урожайные поля, тенистые сады…
Я закрыл глаза и представил, как река из-за холмов, по воле людей меняет направление. Увидеть такое чудо выходят многие тбилисцы…
— Молодой человек, Вы про стадион спрашивали… Приехали уже… — оповещает меня кондукторша.
Прохожу мимо играющей на снегу в футбол детворы. Паренёк, вероятно в пылу борьбы, потерял у ворот шапку. Вот ему то кричит из ближайшей трёхэтажки наверное отец:
— Мишка, щас ремня получишь. Надень шапку на хер…
Захожу в раздевалку. Тренировка через полчаса, но на скамейках уже сидят игроки, полируются пивком.
— А врачиха-то у нас ничё. Сисястая, — ухмыляется один, оторвавшись от горлышка. Все ржут.