Роза севера
Шрифт:
— Епархия готова оплатить рейс вертолета, а потом и доставку строительных материалов. Я решил слетать заодно, прихватив горных мастеров. Почему бы не попользоваться денежками Московской патриархии? Пусть мастера обследуют рудник, там жильное золото, можно добывать и зимой. Не хотите полететь? Рудник надо снабжать, да и вообще это хребет Черского, глухие и красивые места.
— С удовольствием, — сказал Варламов.
Утром за ним заехали, до Усть-Неры предстояло лететь самолетом, а там пересесть на вертолет. Расстояния, как и на севере Канады, были велики. Варламов поехал налегке, только захватил «Сайгу». Координатор
Отца Вениамина привезла машина из епархии, хмурого и с несколькими баулами.
— Нашел мне владыка и на Колыме место подалее, — пожаловался он, когда машина отъехала. Карманы его шубы оттопыривались, он наведался в туалет и вернулся повеселевший.
Летели на обычном рейсовым самолете. Когда подъехали к нему, Варламов увидел небольшую машину с двумя турбореактивными двигателями и надписью «СИЛА» на фюзеляже.
— Сибирская легкая авиация, — пояснил Координатор. — Самолет «АН-38». Выпуск снова наладили в Новосибирске, а двигатели делают в Омске. Хороши для наших условий. Магистральные самолеты, конечно, китайские.
На краю летного поля и в самом деле стоял набивший оскомину «Великий поход 929».
В небольшом салоне было два ряда кресел с одной стороны и один с другой. Варламов сел у окна. Взлет был стремительный, вдавило в спинку кресла. Самолет не стал подниматься высоко, внизу плавно повернулись белые сопки, темные леса, туманная гладь ледяного моря. До Усть-Неры было 700 километров, два часа лету. Постепенно волнистые облака укрыли землю, солнце обливало их нежно-золотым светом. Потом впереди стали вырастать белые горы, заметно выше, чем сопки над Магаданом. Возникло странное ощущение, что прилетает на другую планету.
Облака разбрелись по ущельям, внизу раскинулась широкая долина с белой лентой реки, окаймленной лесами. Самолет пошел вниз. Усть-Нера.
Большинство пассажиров пешком отправились к небольшому аэровокзалу, а Координатора со свитой фургон отвез к вертолету на краю поля. Обычный грузопассажирский «Ми»: в салоне ящики, пара электрогенераторов, бочки с бензином. Кое-как устроились, и вертолет взлетел. Взял курс над речной долиной, меж высоких гор с обеих сторон.
Ни признака людей, только кое-где на реке виден санный след. Впрочем, позже миновали поселок, но ни дымка — видимо из тех, где золотодобытчики жили только летом. Наконец показались столбы дыма — наверное, Первомайский. Вертолет опустился в центре селения.
Их встречала пестрая компания — люди в меховых дохах, шубах и китайских куртках. Вперед вышел мужчина с русским, хотя и более смуглым лицом, а следом девушка в длиннополой нарядной шубе и с подносом в руках. Координатора встречали по русскому обычаю хлебом-солью. У Варламова вдруг замерло сердце — Сацуки!
Та же милая припухлость щек, те же чуть узковатые глаза, такой же мягко закругленный подбородок… Но в следующий миг стало ясно, что это не Сацуки. Хотя девушка совсем юная, но стоит в полной достоинства позе. Черные волосы длиннее и спадают на плечи из-под нарядного капора. Холодные голубые глаза не опустились под взглядом Варламова. Она искоса, но внимательно разглядывала его.
— Приветствуем вас, Дмитрий Анатольевич, на земле Саха, — сказал мужчина, видимо здешний староста. — Хлеб вам да соль.
Девушка
— Это Рогна, — прошептал отец Вениамин, — здешняя ведьма. А вот шаман не явился.
Сердце Варламова сжалось, вспомнилась Рогна из Московской автономии. Но эта другая! Может быть, ее дочь? Но как здесь оказалась?
В стороне стояли три упряжки оленей, и, отведав хлеб-соль, Координатор вместе со старостой и одним из горных мастеров направился к ним — поехали на рудник. Варламов отметил, что Координатор сначала тронул оленей с места и пробежал немного, а потом уже ловко вскочил на нарты. Отец Вениамин пошел к церкви, а Варламов решил прогуляться по поселку. Хотя тот являл собой жалкое зрелище: от одних домов остались только фундаменты, другие еще стояли, но с трещинами в стенах и выбитыми окнами. Теперь это было скорее стойбище: вдоль улицы разбросаны юрты и какие-то балаганы, над ними поднимаются столбы дыма. Укатанный полозьями снег скрипит под ногами, взлаивают собаки. Хотелось поглядеть на оленей, но их не увидел — наверное, где-то пасутся … Сзади послышалось скрипение снега, и Варламов обернулся.
Его догоняла Рогна. Теперь он разглядел ее лучше: ярко-голубые глаза, кожа лица свежая и без изъяна, будто отшлифованная ветрами и снегом. Лоб охвачен обручем с бляхой посередине, на ней разноцветная спираль. Она в упор разглядывала Варламова, и сходство с Сацуки стало менее заметно.
— Евгений, — представился он.
— Рогна, — девушка первой протянула руку, и ладошка была горячей, несмотря на мороз.
— Я встречал Рогну, — сказал Варламов. — Далеко отсюда, в Московской автономии. И гораздо старше.
Девушка моргнула и как будто смутилась.
— Рогна не одна. Нас… немало.
Об этом уже догадывался. Выходит, не дочь.
— Но я хотела бы услышать о ней. Она — старшая рогна. А я младшая.
Голос у нее был грудной, и что-то тревожил в душе. Варламов пожал плечами:
— К сожалению, я скоро улетаю.
За юртами начался заиндевелый лес. Варламов стал мерзнуть и повернул обратно, Рогна шла рядом.
— А вы не можете остаться на несколько дней? Мы бы поговорили… о старшей Рогне.
Задерживаться в этом диком краю было неохота, да и работы много.
— Нет, — сказал Варламов, но из вежливости добавил : — Я даже не взял теплых вещей.
Рогна поглядела как будто с обидой и стала понемногу отставать.
Координатора долго не было, наконец показались оленьи упряжки. Олени остановились, взрыв копытами снег, и Координатор соскочил с нарты.
— Входы в штольни вроде в порядке, — сказал он, выдыхая клубы пара, — а транспортеры под снегом. Вряд ли в рабочем состоянии. Здания полуразрушены. Рудник горный мастер сейчас обследует.
Староста пригласил попить чая.
— Отказываться нельзя, — вздохнул Координатор. — Хотя времени мало.
Правление было в сохранившемся деревянном доме, но зашли в юрту рядом. Внутри оказалось тепло: стены из вертикальных древесных стволов, на полу набросаны шкуры и стоят столики и низкие табуреты, в центре что-то вроде камина. В нем трещит огонь, однако воздух свежий, дым втягивается в трубу.
Якутка в красивом наряде (видимо, жена старосты) налила чаю, и после пары чашек поговорили о деле.