Рой
Шрифт:
Рой пролетел по нашему следу, который мы оставили, когда шли от двери к тушке кролика. Вопрос состоял в том, что рой будет делать дальше?
Следующие пять минут напряжение нарастало. Рой вернулся по нашему следу обратно к кролику. Покружив немного над кроликом, черное облако начало летать вокруг тушки, постепенно расширяя круги. Потом рой еще раз вернулся к двери энергоблока. Какое-то время он оставался возле двери, затем снова подлетел к кролику.
Эти передвижения повторились еще три раза. Тем временем другие рои продолжали летать зигзагами вокруг здания и уже скрылись
– Его зациклило, – прокомментировал Чарли. – Он просто повторяет одно и то же, снова и снова.
– Считай, нам повезло, – сказал я. Я смотрел на рой и ждал, когда его поведение изменится. Пока все оставалось по-прежнему. Если память роя очень ограниченна, то, возможно, он – как человек с болезнью Альцгеймера – просто не помнит, что уже проделывал все это раньше.
Теперь рой летал вокруг тушки кролика, постепенно расширяя круги.
– Его определенно зациклило, – повторил Чарли.
Я ждал.
Я не смог просмотреть все изменения, которые были внесены в программу «Хи-Доб», потому что основной модуль отсутствовал. Но в оригинальную версию программы был встроен элемент случайности, чтобы программа могла решать именно такие ситуации, как сейчас. Если программа «Хи-Доб» не может достигнуть цели и отсутствуют дополнительные внешние факторы, которые могли бы повлиять на ее поведение, то поведение программы изменяется случайным образом. Это довольно распространенное решение. Например, психологи сейчас считают, что для появления новых изобретений необходима некоторая доля случайного поведения. Невозможно создать что-то новое, если не испробовать новые направления, выбранные случайным образом…
– О-о… – проронила Мае.
Поведение роя изменилось.
Рой кружил вокруг останков кролика, все больше отдаляясь от него. И вскоре наткнулся на новую цепочку следов. Рой на мгновение задержался, а потом вдруг поднялся выше и полетел прямо к нам. Он двигался по следам, которые мы оставили, когда шли к складу.
– Вот дерьмо! – сказал Чарли. – По-моему, нам крышка.
Мае и Чарли бросились к стене, в которой было окно. Дэвид и Рози вскочили и кинулись к окну над умывальником. Я закричал:
– Нет! Нет! Не подходите к окнам!
– Что?
– Для них главное – зрение, помните? Не подходите к окнам!
Спрятаться на складе было некуда. Рози и Дэвид забрались под умывальник. Чарли протолкнулся туда же, не обращая внимания на их протесты. Мае проскользнула в тень в углу комнаты и забилась в узкую щель между двумя стеллажами. Ее можно было увидеть только из окна в западной стене, да и то с трудом.
У меня в наушнике затрещало, и раздался голос Рики:
– Эй, ребята! Один рой летит прямо к вам. И… э-э… Нет… Два других летят за ним.
– Рики, отключайся, – сказал я.
– Что?
– Больше никакой связи по рации.
– Но почему?
– Конец связи, Рики.
Я упал на колени и скорчился за картонной коробкой с припасами, которая стояла в большой комнате. Коробка была маловата, чтобы скрыть меня полностью – ноги торчали наружу, но, как и Мае, заметить
Скорчившись за коробкой, я видел остальных, которые жались друг к другу под умывальником. Мае я не видел совсем – чтобы ее увидеть, мне пришлось бы высунуть голову из-за угла коробки. Я все-таки разок взглянул на нее – Мае казалась спокойной и сосредоточенной. Я спрятался за коробкой и стал ждать.
Не было слышно ничего, кроме гула кондиционеров.
Прошло десять или пятнадцать секунд. На полу, слева от меня, я видел белый прямоугольник – от света, который проникал через окно в северной стене склада, над умывальником.
В наушнике у меня снова затрещало.
– Почему конец связи?
– Черт бы его побрал! – пробормотал Чарли.
Я приложил палец к губам и покачал головой.
– Рики, – сказал я в микрофон. – Разве эти штуки не способны слышать звуки?
– Ну да, конечно, в некоторой степени, но…
– Замолчи и отключи свою рацию.
– Но…
Я потянулся к рации, закрепленной у меня на поясе, и отключил ее. И подал знак тем, кто прятался под раковиной, чтобы сделали то же самое. Они все тоже отключили рации.
Чарли одними губами что-то сказал, глядя на меня. Насколько я понял, он говорил: «Этот ублюдок хочет, чтобы нас убили».
Но я не был уверен, что понял все правильно.
Мы стали ждать.
Прошло, наверное, не больше трех-четырех минут, но нам они показались целой вечностью. От твердого бетонного пола у меня заболели колени. Пытаясь устроиться поудобнее, я слегка переменил позицию. Я двигался очень осторожно, потому что первый рой уже наверняка добрался до склада. В окнах рой еще не появлялся. Я не мог понять, что его так надолго задержало. Возможно, летя по нашему следу, рой остановился, чтобы осмотреть машины на стоянке. Я подумал о том, как, интересно, рой воспринимает автомобили? Как, наверное, загадочно выглядят машины для органа зрения с таким высоким разрешением. Но, возможно, машины не привлекли внимания роя – они были неподвижны, и рой, наверное, просто пролетел мимо них, как мимо больших разноцветных валунов.
Но все же… Почему рой не появляется так долго?
С каждой секундой мои колени болели все сильнее. Я снова пошевелился, перенес вес на руки и приподнял колени, как бегун на стартовых колодках. На какое-то время мне стало легче. Меня так занимала боль в коленях, что я не сразу заметил, что светлый прямоугольник на полу стал темным в центре, а потом темнота расползлась к краям. Через мгновение весь прямоугольник окна стал темно-серым.
Рой был здесь.
Я не был уверен, но мне показалось, что, помимо монотонного гула кондиционеров, теперь слышен еще и другой звук – низкий и ритмичный, похожий на рокот больших барабанов. Со своей позиции за ящиком я видел, что окно над раковиной постепенно становится все темнее и темнее от кружащихся за ним черных частиц – как будто за окном бушевала сильная песчаная буря. Внутри склада стало темно. Очень темно.