Чтение онлайн

— Завидую вам, Шарп.

— Почему?

— У вас есть цель. Вы рвётесь наверх, несмотря ни на что. Потому-то наша дружная компашка капитанов и страшится вас. Каждый боится стать вашей очередной ступенькой к вершине.

Американец выбросил окурок, и тот упал, рассыпав ворох искр.

— Скажу по дружбе, многие будут рады увидеть вас мёртвым.

— Это предупреждение?

— Нет, что вы. Просто меланхолия.

Топот ног заставил офицеров прижаться к стенке траншеи, пропуская санитаров с носилками. Раненые стонали, один рыдал со всхлипами.

Лерой хлопнул Шарпа по плечу:

— Мы — следующие,

Шарп, мы — следующие!

— Ваше мнение? — поинтересовался Хоган.

Шарп поморщился:

— Слишком сложно. Пятидесяти человек хватило бы с лихвой. Там не требуется целый полк.

Ирландец неопределённо кивнул и посмотрел в небо:

— Погода нам благоприятствует.

— Если не зарядит дождь.

— Не зарядит. — майор сказал это так уверенно, будто Господь Бог именно ему передоверил управление погодой, — Пусть только стемнеет.

Хоган выглянул из окопа и оценивающе посмотрел на прикрывавший дамбу форт:

— Пожалуй, вы правы, Ричард. Слишком сложно, но это решение вашего полковника. Вы, надеюсь, приглашены на веселье?

— К сожалению, нет. Это ещё одно решение нашего полковника.

Уиндхэм запретил Шарпу идти на штурм дамбы с Лёгкой ротой. Вместо этого он оставил стрелка при себе.

Шарп ухмыльнулся:

— Вас можно поздравить с повышением? — засмеялся Хоган, — И каковы же будут ваши обязанности? Развозить его приказы? Зная, как вы держитесь в седле, обязательно выкрою минутку взглянуть на это хоть одним глазком. В последнее время у меня было так мало поводов для смеха.

— По его словам, он не хочет, чтобы я своим присутствием стеснял капитана Раймера.

Хоган скривился:

— Если у капитана Раймера достаточно мозгов, он будет только рад вам.

Ирландец щёлкнул крышкой часов:

— Два часа до заката.

План полковника был таков: сапёры в сопровождении Лёгкой роты выдвигаются к дамбе. Остальная часть батальона имитирует атаку на форт, под прикрытием которой сапёры закладывают в фундамент плотины двадцать бочонков пороха. В отличие от Уиндхэма, у Шарпа план восторга не вызывал, наоборот, он считал, что Лёгкая рота справится без прикрытия. Всего четыре дня назад армия убедилась в очередной раз, насколько непредсказуемы и чреваты сюрпризами ночные атаки. Расчёт же полковника строился на том, что Лёгкая рота достигнет точки назначения ровно в двадцать три ноль-ноль, хотя возможности дать знать своим, буде что-то пойдёт не так, не предусматривалось. Шарп пытался растолковать командиру, что, если группа с порохом опоздает, фальшивый штурм только поднимет на ноги гарнизон и переполошит часовых, что атака излишня, но Уиндхэм был непреклонен. Он рвался в бой, предвкушая победу, и слова Шарпа раздражали его: «Конечно же, парни поспеют вовремя. Что может им помешать?»

На первый взгляд, ничего. Идти взрывникам было недалеко. В темноте они по плану выбирались из первой параллели и направлялись на север. Упёршись в Гуадиану, они поворачивали налево и шли до лощины, на дне которой тёк перегороженный выше Роильяс. Далее оставалось преодолеть самый ответственный отрезок пути: от угла крепости, где высился замок, до плотины. Расстояние составляло сто пятьдесят метров, в пределах слышимости часовых на стенах и

парапете бастиона Сан-Педро. Идти предполагалось в тишине и медленно. Лица и амуниция чернились.

Хоган нервно играл крышкой брегета. Это он убедил Веллингтона взорвать дамбу и потому так близко к сердцу принимал сомнения Шарпа.

Вторая параллель была почти готова. Оставалось лишь оборудовать орудийные позиции. Установленные там пушки смогут вести огонь с четырёхсот метров по бастиону Тринидад, в стене которого виднелись метки от ядер артиллерии первой параллели. По ночам французы высылали заделывать пролом рабочие партии. Англичане били по ним из пушек, так что грохот не стихал ни днём, ни ночью.

В опускающихся сумерках строилась Лёгкая рота. Шарп взглядом отыскал среди солдат Харпера, не желавшего пропускать случая повоевать. Спина, по его утверждению, зажила и совершенно не беспокоила. Хейксвелл ужом вился вокруг Раймера. Он действовал в своей обычной манере: стать незаменимым для командира, а роту перессорить между собой. Шарп злился, понимая, что бессилен помешать этому.

Уиндхэм прошёлся перед шеренгой. Задержавшись около Харпера, он указал на семистволку, водружённую на плечо ирландца:

— Это что?

— Семиствольное ружьё, сэр!

— Оно регламентировано уставом?

— Флотским, сэр!

— Тогда оставьте его морякам.

Хейксвелл шагнул к донегольцу, губы его кривились в усмешке:

— Передайте его мне, рядовой.

Семистволку подарил ирландцу Шарп, Харпер ею очень дорожил, но сейчас ничего не мог сделать. Медленно он снял оружие с плеча и отдал Хейксвеллу. Тот охнул под весом ружья и преданно уставился на полковника, только что хвостом не вилял за неимением последнего:

— Назначить взыскание, сэр?

Тот недоумённо поднял бровь:

— Взыскание?

— За неположенное оружие, сэр.

Уиндхэм отрицательно покачал головой. На его взгляд, с Харпера было довольно взысканий:

— Отставить, сержант.

— Так точно, сэр.

Хейксвелл почесал шрам и потрусил следом за командиром. Когда смотр окончился, а полковник скомандовал вольно, Хейксвелл снял кивер и вперился в его засаленные глубины. Губы сержанта растянулись в блаженной улыбке. Шарп подошёл к лейтенанту Прайсу, бледному даже под слоем жжёной пробки, и кивнул на Хейксвелла:

— Что он делает?

— Бог ведает, сэр, — Прайс до сих пор смотрел на Шарпа снизу вверх, — Каждый раз одно и то же: он скидывает головной убор, пялится внутрь, роняя слюни, и опять одевает его на башку. Он — псих, сэр.

— Снимает и пялится?

— Верно, сэр. Ему место в Бедламе [10] , сэр… — Прайс ухмыльнулся, — Хотя армия тоже подходит…

Только Шарп примерился отобрать у желтомордого семистволку, Уиндхэм, усевшись в седло, потребовал внимания. Хейксвелл живо вернул кивер на макушку, сдвинул пятки и принялся есть начальство глазами. Уиндхэм пожелал роте удачи и напомнил, что их дело — защищать сапёров в случае обнаружения тех противником, не более: