Рон
Шрифт:
А союзникам оставалось только разрушать укрепления, в которых сидели кукольники, дергавшие за веревочки. Пока получалось не очень.
Рон плюнул, спустился с дерева и побрел к заставе. Там он вытащил из колодца ведро воды, зачерпнул ладонью, выпил, а остальное вылил себе на голову. Моросить перестало, и опять становилось невыносимо жарко.
Собираясь выйти за ворота, он рассеянно огляделся. В тридцати ярдах пятеро солдат возились с катапультой, а шестой, в штатском, ими руководил. Рон уже отворачивался, как вдруг что-то привлекло его
Ильзар! Мало к кому в школе Рон относился так тепло. Разве что, к Нелькосу. Рон не окликнул учителя, а просто радостно смотрел.
Наконец, видимо дав последние указания, мастер отвернулся. Встретив взгляд юноши, Ильзар недоуменно нахмурился, но через секунду лицо его прояснилось, и он приветливо махнул рукой.
– Рон! Здравствуйте!
Ильзар протянул ему ладонь. Рон осторожно хлопнул по ней и ответил:
– Очень рад Вас видеть. Вы меня еще помните?
– Трудно забыть самого настырного ученика в школе! – учитель внимательно оглядел Рона. – А что ты здесь делаешь?
Рон на мгновение опешил, но тут же понял, что Ильзар не знает, да и не может знать о его подвигах в последние месяцы. Маги, несомненно, не любили афишировать свои ошибки, журналистов непосредственно на переговоры не допускали, а Рон, с тех пор, как прибыл домой, щеголял в ротийской одежде и, как и другие ротени, не давал интервью.
Он дернул плечом и ответил неопределенно:
– Я маг.
– А-а! – склонив голову набок, протянул Ильзар и снова оглядел его с ног до головы.
– Не забывайте, теперь мы в союзе с Мэгиеной.
– Собираешься менять гражданство?
– Да нет, зачем? Пожалуй, в Ротонне даже и понятия такого нет – «гражданство». Есть ротени и есть чужаки. Я из племени не изгонялся и всегда буду ротеном. Зачем же мне что-то терять, не приобретая ничего взамен?
– Логики ты не потерял. – заметил Ильзар.
– Расскажите лучше, что Вы здесь делаете. – с улыбкой попросил Рон.
– Может быть, ты и не высокого мнения о моих способностях, но все-таки я неплохой физик и математик. Меня пригласили помочь наладить эти штучки. – он показал на катапульту. – Собираются стрелять по каватсу разрывающимися ядрами.
У Рона глаза на лоб полезли при упоминании смертоносного оружия времен первых завоеваний.
– Разрывающиеся ядра? Их же… не используют! Хотя… – он подумал. – это действительно выход. Иначе этих скотов на вышках не достать. Все у них предусмотрено. А, кроме того, там все равно уже пустыня.
– Так и командование решило. Только, поскольку этого оружия раньше сторонились, никто не толком не умеет им пользоваться. Кроме простейших расчетов траекторий надо еще совершенствовать и модернизировать его. Да и опыта никакого – солдаты даже пристрелку делать не умеют. Но очень уж мы не стараемся. Принято твердое решение применять разрывающиеся ядра только в эту
– А потом они и не понадобятся! – горько хмыкнул Рон. Сдается мне, кто бы не победил, на планете скоро установится единственный властитель.
Ильзар чуть приподнял левую бровь.
– А ты расхрабрился! Говоришь что попало и где попало! Ну, ты у нас умник.
Рон подмигнул Ильзару.
– Видите ли, маэстро, не могу Вам сейчас всего рассказать, но, поверьте, у меня сейчас есть основания не бояться тюремщиков Тивендаля.
– Верю.
– Кстати, Вы меня незаслужено обидели. Я всегда был высокого мнения о всех ваших способностях. И всегда задавал себе вопрос: почему Вы не преподаете в университете второго полукружья?
– Преподавал когда-то. И сейчас преподаю. Несмотря на все мои таланты, едва ли меня стали бы вытаскивать из такой глухомани, как Чиросская школа. Просто у меня иногда возникает идиосинкразия к студентам. Все они ни черта не делают полгода, а потом набрасываются на тебя, как стая рыжих собак на матерого волка. А в школе ты один меня так низводил.
– Вы очень ко мне добры, спасибо!
– Не за что, мой милый. Всегда рад сказать человеку приятное. Ну, ладно. – он натянул поглубже свой незабываемый головной убор – берет, который, вероятно, был очень модным до Возвращения, – Пора работать. Пока!
– Счастливо Вам!
Выйдя за ворота, Рон столкнулся с Рудженом.
– Ты где пропал?
– Да вот, встретил старого знакомого. Ты тоже ушел?
Руджен кивнул:
– Прискорбное зрелище.
– Война здесь, вероятно, продлится не меньше четырех месяцев. А скорее всего, много дольше. Но есть во всем этом какая-то неотвратимость.
Руджен задумчиво сказал:
– Наверное, все же, это имеет смысл…
– Сопротивление? Ты имеешь в виду, когда удастся переломить ход событий на восточном фронте…
– Да. Они слишком распыляют свои силы!
– Конечно. Но, думаю, они скорее уведут свои войска с Восточного, чем оставят Ротонну. Не вижу, чтобы это сильно нам помогло. Если твен попытаются атаковать их с запада, то окажутся в том же положении, что и каватсы теперь. Маги не смогут обеспечить переброску большого количества войск туда-обратно. Разве что, иногда. А увести войска совсем нельзя. Но даже если прорыв на востоке случится, то сколько еще его ждать? Самое время молиться предкам!
Глава 2
16-17 июня 968 г. п.и. Окрестности форта Вильне, Ротонна
Рон сидел у догоравшего костра в двадцати пяти ярдах от реки, облокотившись о сосну, и пялился в небо. Он был один. Он любил бывать один, особенно в такие вечера.
На небе ни облачка. Луна уже давно взошла и, немного кособокая, сияла на небе. Багрово-красный Малыш, втрое меньше ее, навис над ней, как будто хотел ее боднуть.
С наступлением темноты сражение само собой прекратилось, и стояла полная тишина, нарушаемая лишь звоном комаров.