Чтение онлайн

Клики, хохот, звон тимпана.

И хитоны как блудницы,

Подоткнув до поясницы,

С быстротою урагана

Пляшут девы - нет конца -

Вкруг тельца."...

Клики, хохот, звон тимпана.

Аарон, сам жрец, верховный,

Пляской увлечен греховной:

Несмотря на важность сана,

В ризах даже,-- в пляс пошел,

Как козел...

Клики, хохот,' звон тимпана.

ЦАРЬ ДАВИД

Угасает мирно царь,

Ибо знает: впредь,

Самовластье на престоле

Будет чернь держать в неволе.

Раб, как лошадь или бык,

К вечной упряжи привык,

И сломает шею мигом

Не смирившийся под игом.

Соломону царь Давид,

Умирая, говорит:

"Кстати, вспомни, для начала,

Иоава, генерала.,

Этот храбрый генерал

Много лет мне докучал,

Но, ни разу злого гада

Не пощупал я, как надо.

Ты, мой милый сын, умен,

Веришь в бога и силен,

И свое святое право

Уничтожить Иоава".

КОРОЛЬ РИЧАРД

Сквозь чащу леса вперед и вперед

Спешит одинокий рыцарь.

Он в рог трубит, он песни поет,

Душа его веселится.

О твердый панцирь его не раз

Ломалось копье иноверца.

Но панциря тверже душа, как алмаз,

У Ричарда Львиное Сердце.

"Добро пожаловать!
– - шепчут листы

Своим языком зеленым.-

Мы рады, король, что в Англии ты,

Что вырвался ты из полона".

Король вспоминает свою тюрьму

И шпорит коня вороного.

На вольном воздухе славно ему,

Он будто родился слова.

АЗР

Каждый день, зари прекрасней,

Дочь султана проходила

В час вечерний у фонтана,

Где, белея, струи плещут.

Каждый день стоял невольник

В час вечерний у фонтана,

Где, белея, струи плещут.

Был он с каждым днем бледнее.

И однажды дочь султана

На непольника взглянула:

"Назови свое мне имя,

И откуда будешь родом?"

И ответшг он: "Зовусь я

Магометом. Йемен край мой.

Я свой род веду от азров,

Полюбив, мы умираем".

ХРИСТОВЫ НЕВЕСТЫ

Из окон монастыря

В темноту ночей безлунных

Льется свет. Обитель полнят

Призраки монахинь юных.

Неприветливо-мрачна

Урсулинок вереница;

Из-под черных капюшонов

Молодые смотрят лица.

Пламя зыбкое свечей

Растеклось краснее крови;

Гулкий камень обрывает

Шепот их на полуслове.

Вот и храм. На самый верх

По крутым взойдя ступеням,

С хоров тесных имя божье

Призывают песнопеньем.

Но в словах молитвы

Исступленный голос блуда:

В рай стучатся души грешниц,

Уповая лишь на чудо.

"Нареченные Христа,

Из тщеславия пустого

Кесарю мы отдавали

Достояние Христово.

Пусть иных влечет мундир

И гусар усы густые,

Нас пленили государя

Эполеты золотые.

И чело, что в оны дни

Знало лишь венок из терний,

Мы украсили рогами

Без стыда норой вечерней.

И оплакал Иисус

Нас и наши прегрешенья,

Молвив благостно и кротко:

"Ввек не знать вам утешенья!"

Ночью, выйдя из могил,

Мы стучим в господни двери,

К милосердию взывая,-

Miserere! Miserere!

Хорошо лежать в земле,

Но в святой Христовой вере

Отогреть смогли б мы душу, -

Miserere! Miserere!

Чашу горькую свою

Мы испили в полной мере,

В теплый рай впусти нас грешных,

Miserere! Miserere!

Гулко вторит им орган,

То медлительно, то быстро.

Служки призрачного руки

Шарят в поисках регистра.

ПФАЛЬЦГРАФИНЯ ЮТТА

Пфальцграфиня Ютта на легком челне

Ночью по Рейну плывет при луне.

Служанка гребет, госпожа говорит:

"Ты видишь семь трупов? Страшен их вид!

Семь трупов за нами

Плывут над волнами...

Плывут мертвецы так печально!

То рыцари были в расцвете лет.

Каждый принес мне любовный обет,

Нежно покоясь в объятьях моих.

Чтоб клятв не нарушили, всех семерых

Швырнула в волну я,

В пучину речную...

Плывут мертвецы так печально!"

Графиня смеется, служанка гребет.

Злой хохот несется над лоном вод.

А трупы, всплывая, по пояс видны,

Простерли к ней руки и клятвам верны,

Все смотрят с укором

Стеклянным взором...

Плывут мертвецы так печально!..

МАВРИТАНСКИЙ ЦАРЬ

От испанцев в Альпухару

Мавританский царь уходит.

Юный вождь, он, грустный, бледный,

Возглавляет отступленье.

С ним -- на рослых иноходцах,

На носилках золоченых

Весь гарем его. На мулах -

Чернокожие рабыни;

В свите -- сотня слуг надежных

На конях арабской крови.

Статны кони, но от горя

Хмуро всадники поникли.

Ни цимбал, ни барабанов,

Ни хвалебных песнопений,

Лишь бубенчики на мулах

В тишине надрывно плачут.

С вышины, откуда видно

Всю равнину вкруг.Дуэро,