Романс о Розе

Почитатели творчества Шекспира заметят, что я позволила себе некоторые вольности по отношению к Барду, более того – осмелилась включить его в свой роман в качестве героя. Я также несколько изменила очередность написания Шекспиром пьес: сюжет вынудил меня к этому.

Хотелось особо отметить тот факт, что все женские роли в театре времен Елизаветы исполнялись мужчинами. Учитывая ту значительную свободу, которой пользовались женщины в годы правления властной королевы, это ограничение может показаться странным

Строго говоря, в папских государствах женщинам запрещалось выступать на публике вплоть до восемнадцатого века. Но правила для того и устанавливаются, чтобы их нарушать: в итальянских комедийных труппах актрисы появились уже в 1570 году.

Англия времен Елизаветы папским государством не была. Тогда откуда же такой социальный запрет на появление женщин на сцене? Историк Майкл Шапиро объясняет это двумя факторами: страхом Елизаветы перед женской чувственностью и терпимостью по отношению к мужскому гомоэротизму. И хотя нам трудно представить молодого актера, исполняющего роль Джульетты, именно это и видели первые зрители пьес Шекспира.

…Ах, какое наслаждение эти цветники! Они питают сердце и ум, обогащают душу.

Изучив замечательнейшие образцы английских клумбовых цветников, я могу рекомендовать четыре основных принципа их разбиения.

Во-первых, размер цветника и форма цветочной клумбы должны гармонировать с архитектурой и характером дома.

Во-вторых, на вашей клумбе следует выращивать множество самых разнообразных цветов. Пусть их окраска создаст богатую и цветистую мозаику, радующую глаз.

В-третьих, не забудьте клумбу для цветов и кустарников, цветущих в разное время года. Даже зимой она должна радовать глаз и вызывать желание упражняться и отдыхать, наслаждаясь ее красотой.

И наконец, цветник призван не только услаждать ваш взор, но и благоухать. Взращивайте цветы совместно с пряными травами, выбирая сочетаемые ароматы.

Следуя этим принципам, вы убедитесь, что в Елизаветинском саду всегда расцветает любовь.

Из книги «Любовь в Елизаветинском саду».

Предместье Лондона, 1580 год.

Лорд Эндрю Карбери, герцог Даннингтон, поднявшись, перелистал листы пергамента, лежавшие на письменном столе в его кабинете, и приветливо улыбнулся склонившемуся перед ним мальчику в камзоле кремового цвета.

– Встань, дитя мое Ты ведь не слуга, ты гость, которому здесь рады. Нет, мой мальчик, ты больше чем гость.

– Милорд, это большая честь для меня, – отозвался десяти летний Мандрейк Ротвелл.

Встав, мальчик гордо расправил плечи. Он не сводил пытливого взгляда с седовласого покровителя, приютившего их с матерью шесть месяцев назад. – Более всего я желал бы порадовать вас, лорд Даннингтон.

– Ты чрезвычайно радуешь меня, дитя мое.

– Злодей! – воскликнула Розалинда Карбери и тут же прикрыла рот рукой, в ужасе раскрыв

Роза Торнбери, десятилетняя дочь лорда, примостившись на узком карнизе, наблюдала за происходящим через приоткрытое окно. Вернее, дерзко подслушивала, и ей вовсе не хотелось быть обнаруженной.

Розалинда едва шею себе не свернула, когда неслась сюда со всех ног, узнав, что отец пожелал встретиться с маленьким Мандрейком – или Дрейком, как все его звали, – столь выводившим ее из себя. Она бросилась бежать в одних чулках, буквально кубарем скатившись с парадной лестницы огромного отцовского дома в елизаветинском стиле. Миновав парадную дверь, Розалинда слетела по ступеням и пробралась сквозь кусты к мраморной Юноне. Вскарабкавшись на статую, она осторожно переползла на карниз второго этажа.

Хорошо еще, что она сейчас не в юбке с фижмами, а в простом платье для работы в саду. Да, теперь, когда ее дорогая мама – да упокоит Господь ее душу! – уже не могла ругать ее за это, она часто работала в саду.

Герцогиня Даниингтон умерла пять лет назад родами сына. Сына, которого ждали как продолжателя рода. В тот печальный день Розалинда, незаметно прокравшись в покои, где рожала мать, и устроившись в уголке, с ужасом увидела, как ее мать и новорожденный брат испустили последний вздох.

Внутри у девочки все сжалось от воспоминаний и от осознания того, что мать никогда бы не умерла, будь Розалинда сыном. Дело в том, что хрупкая герцогиня никогда бы не рискнула рожать второй раз, если бы долгожданным наследником оказался первенец. В ту ночь, сжавшись в уголке, Розалинда поклялась стать тем самым наследником, которого так жаждал ее отец, и сейчас вновь повторила эту клятву. Достойной наследницей Торнбери-Хауса станет она, а не этот жалкий выскочка Дрейк!

Вцепившись в оконную раму своими маленькими ручками, она внимательно наблюдала за молодым соперником. Отчего уже одна только его внешность вызывала в ней столько противоречивых чувств?

Непослушные черные волосы придавали ему какой-то дьявольский вид, но глаза! Это были небесно-голубые глаза ангела, заглянув в которые каждый бы сказал, что мальчик добр и мягок. Только посмотрите, с какой любовью отец похлопывает его по плечу! Но нет, ее не обманешь!

Разве не Дрейк насмехается над ее недостатками? Разве не он высмеивает ее первые стихи и пьесы? Разве не он дергает ее за косы?

Но все это пустяки по сравнению с главной опасностью. Сколько раз она уже перехватывала его жадный взгляд на дом – ее дом!

– Велико же было мое удивление. – продолжил лорд Даннингтон, – когда я обнаружил вас с матерью у главных ворот Торнбери-Хауса. Я тогда пригласил вас войти, и вы остались.

– Да, милорд, – ответил Дрейк, судорожно сглотнув при воспоминании об этой милости. – Благодарю вас и постараюсь проявить себя достойным вашей щедрости.

– Не стоит беспокоиться. Живи здесь, Мандрейк. Этот дом построил твой отец, и в этом величайшая ирония судьбы.

– Живи здесь, – повторила Розалинда шепотом.