Романс для вора
Шрифт:
— Когда? — все так же равнодушно спросил Корявый, однако Стропилло с радостью отметил, что его желтые глаза зажглись злым огоньком, зрачки сузились.
— Срочно. Сегодня.
Корявый отхлебнул пива, взял со столика мятую пачку «Беломора», повертел в цепких татуированных пальцах и бросил обратно.
— Вот так всегда. Как припечет — сразу Корявый. Что ж ты, тихоня, до сих пор меня сторонился, Квадрату жопу языком полировал? Ну и что, помог тебе твой Квадрат?
— Корявый, не время, — Стропилло напряженно изогнулся, заглянул Корявому в глаза, — я виноват, жизнь научила, помоги…
Корявый
— Ну и чем тебе Арбуз так крепко насолил?
— Это мое дело, — насупился Стропилло.
— Ну что же… Твое — так твое.
Стопилло ждал с замиранием сердца.
— Ладно, — сказал, наконец, Корявый, — благодари бога, что у меня к Арбузу свой счет имеется. Так что не трясись, как глист на морозе, — завалим. Деньги сюда к девяти утра, все сразу.
Стропилло выдохнул и громко икнул.
Корявый усмехнулся:
— Эк тебя колбасит! Пивка хочешь?
Глава 9
МЕРТВЫЕ НЕ ПОТЕЮТ
Наступившая ночь оказалась богатой на события.
Не спал Стропилло, скрючившийся на мокрой от дождя скамейке салона верхней палубы экскурсионного теплохода «Площадь Декабристов — Шлиссельбург», на который он по укоренившейся в последнее время привычке устремился сразу же после разговора с Корявым. На нижней палубе места не нашлось — выходной, как-никак, — поэтому пришлось устроиться на верхней. Колыхающийся на ветру тент от дождя не спасал, однако Стропилло это не смущало — он судорожно сжимал в руке мобильник, и на мобильнике этом сосредоточилась вся его энергия, устремленная на один простой, как репа, вопрос — выжить. А выживание зависело на данный момент только от одного — от звонка Корявого с отчетом о выполненном заказе. О дальнейшем Стропилло старался не думать.
Не спал и генерал-майор Безродный, озабоченный поздним звонком скромного блондина — того самого, с которым он встречался накануне вечером в кофейне на Литейном. Блондин долго мямлил что-то невразумительное, однако в конце концов сознался, что задание, за выполнение которого его так щедро поощрил Безродный, оказалось выполненным не полностью.
Боровика недострелили.
Он жив и валяется в госпитале имени святого мученика Себастьяна под охраной коллег из УБОПа.
— Спасибо вам, дорогие друзья, — проскрежетал Безродный враз онемевшими челюстями и повесил трубку.
Стараясь не беспокоить жену, он потихоньку выбрался из-под одеяла. Потыкался под кроватью, тапок так и не нашел, босиком, в одной пижаме осторожно прошлепал на кухню.
Ничтожные бляди.
Не на кого положиться в этой убогой стране… Безродный помотал головой, стиснул увесистые кулаки. Как ни верти, а выходит, что он дважды подставился, порекомендовав «Воле народа» сначала Боровика, а потом и этого блондина, и оба раза обосрался.
И теперь единственный шанс остаться после этого в живых — немедленно добить раненого Боровика. Безродный захватил в горсть попавшуюся под руку деревянную солонку и с хрустом раздавил ее в кулаке. Некоторое время смотрел на обломки и просыпающуюся между пальцами соль, и это напомнило ему песочные часы, равнодушно отмеривающие минуты его оставшейся жизни.
Он достал мобильник,
Ровно через полчаса в просторном и гулко-пустом по ночному времени вестибюле госпиталя святого Себастьяна наступило заметное оживление. Вежливый стук во входную дверь из толстого стекла в конце концов разбудил камуфлированного охранника, задремавшего было за своей тумбочкой перед черно-белым экраном, на котором мелькали какие-то попки-сиськи из разряда очередных лауреаток «Фабрики звезд». Хорошо дремать под них с внеплановой пятисотенной бумажкой в кармане, да еще и после бутылочки пивка!
К сожалению, кайф быстро закончился.
Не успел охранник доковылять до двери и лениво осведомиться, кого там несет в такой поздний час, как тут же прозвучали смягченные глушителями выстрелы.
Неизвестные даже не потрудились дождаться, когда расслабившийся страж ворот откроет дверь — им это было ни к чему. Туловище охранника еще медленно заваливалось набок, фонтанируя тугими струйками крови из рваных дырок, прихотливо разбросанных между грудью и подбородком — а три фигуры в черных комбинезонах уже проскочили через осыпавшийся кубиками каленого стекла проем двери и, бесшумно скользя по мрамотному полу, короткими перебежками подобрались к лифту.
Двое сразу зашли в лифт, который тут же тронулся с места с поскрипыванием и постукиванием, а третий устремился вверх по пожарной лестнице. Остановившись на третьем этаже, лифт мелодично запиликал, и этот звук не прошел мимо уха Арбуза, расслабившегося было у больничной постели вновь обретенного друга.
— Стоп базар! — моментально среагировал он, так и не достав наполовину вытащенную из пачки сигарету. — Эх, черт, пушка-то моя у твоего парня… Давай под кровать, быстро!
Арбуз метнулся к двери, осторожно присел на корточки, приоткрыл ее на полсантиметра указательным пальцем.
Увиденное не внушало оптимизма.
Череда негромких хлопков — и тяжелое тело грузно рухнуло об пол прямо напротив приоткрытой Арбузом щели. Вместе с откинутой рукой брякнул о линолеум штатный «Макаров», а из внутреннего кармана убитого Витька выскользнул родной позолоченный «Магнум».
Из коридора донесся дробный треск выстрелов — как будто рассвирепевший великан изо всех сил колотил доской по листу фанеры. «Свои» — мелькнуло в голове у Арбуза, и он успел еще удивиться, что вот надо же — дожил до того, что равняет своих торпед с ментами, охраняющими друга детства. Ни у тех ни у других позорных глушителей отроду не водилось. В ответ, словно по заказу, раздались глухие хлопки как раз тех самых позорных глушителей. Запахло удушливой и едкой пороховой гарью.
Настала тишина.
Арбуз распластался на полу, осторожно приоткрыл дверь еще на полсантиметра. Выждав секунду, молниеносным движением вцепился в рукоятку валяющегося на расстоянии вытянутой руки «Магнума», рванул его к себе.
Бац!
В уши ударил глухой хлопок глушителя, и пуля с визгом вырвала из пола кусок линолеума как раз на том месте, где только что покоилась золоченая рукоятка.
Успел!
Арбуз захлопнул дверь, привалился спиной к косяку. Главное сделано, ствол «Магнума» у плеча, пора позаботиться о друге ситном.