Чтение онлайн

— Ну давай, радуй, Василий Кимович, — нетерпеливо приветствовал его Самоедов.

— Докладываю. Достоверно установлено: Чернов вывезен вместе с аппаратурой певца Меньшикова непосредственно после концерта во дворе изолятора.

— Кем установлено? — быстро спросил Самоедов. — Клинт Иствуд этот твой разродился, Боровик?

— Расследование Боровика пока не дало результатов. Полковник Валуев постарался, начальник «Крестов». Поработал с контингентом.

— Интересно, интересно, — Самоедов перевел взгляд

на Сергея Ивановича. — Значит, Меньшиков. Ну а ты что скажешь, Иваныч?

Сергей Иванович хоть и был напуган историей с Черновым, однако и о предыдущем своем задании не забывал. Поэтому сразу сопоставил события.

— Скажу, что это еще и лучше, — твердо ответил он. — Теперь Меньшиков окончательно у нас в руках! Нет нужды возиться со Стропиллой, искать винчестер. Припугнем организацией побега — запляшет, как миленький, соловьем запоет. Куда скажем — туда и поедет и не пикнет.

— Тебе, Иваныч, где бы ни работать, лишь бы не работать, — недовольно пробурчал Самоедов. — Обрадовался, нет ему нужды со Стропиллой возиться! Не надейся, еще повозишься. А вот насчет Меньшикова ты, пожалуй прав. Нет худа без добра…

Самоедов почесал нос, внимательно посмотрел на Безродного.

— Слушай, Василий Кимович, а Клинт Иствуд-то этот твой хваленый никак нам врет? — внезапно спросил он.

— Адольф Богданович…

— Пятьдесят девять лет уже Адольф Богданыч! — отрезал Самоедов. — Тупой вертухай вмиг распутал то, к чему великий спец даже и подступиться не сумел? Ты что гонишь-то? Давай колись, выкладывай все, что знаешь!

Безродный потупился.

Передвинул какую-то папку на столе Сергея Ивановича.

— Скажу честно. Мне самому показалась подозрительной медлительность Боровика. Я навел справки. Боровик — друг детства Романа Меньшикова.

— Так что ж ты совал его нам, как крашеное яичко в Пасху? — взорвался Самоедов. — Раньше нельзя было справки навести? Конечно, врет, поганец, дружка спасает! Смотри, генерал-майор, твоя кандидатура, ты за него ручался!

Сергей Иванович со злорадством отметил, что Безродный заметно побледнел.

Однако самообладания он все же не потерял.

— Адольф Богданович, важен результат. Концы обнаружены, теперь добраться до Чернова не составит труда. Одновременно мы получаем подарок — надежнейший и постоянный рычаг влияния на Меньшикова.

— Подарки получать невелика заслуга, Василий Кимович, — Самоедов опять взял себя в руки, — а вот с теми, кто не оправдал доверия, надо разбираться. Причем беспощадно. Чтобы другим неповадно было. Это и к тебе относится, Сергей Иванович, Стропилло — твоя забота!

Сергей Иванович молча проглотил упрек.

Самоедов закурил, собираясь с мыслями, машинально сунулся было к кадке с диффимбахией стряхнуть пепел — однако опомнился, пододвинул к себе серебряную пепельницу.

— Слушайте

сюда, други ситные. Раз Боровик с Меньшиковым одной веревочкой связаны — разбираться будем с обоими. Но и о делах наших главных не забывать. Есть кое-какая мысля. По всему выходит — появился у нас шанс одним ударом поубивать всех зайцев в округе. Совсем уж лохами будем, если не воспользуемся. Однако придется попотеть. Всем.

Сергей Ивановыч и Безродный синхронно кивнули, выражая полную готовность. Судя по всему, к Самоедову вернулось хорошее настроение. Он приподнялся из кресла, посмотрел было на пепельницу, махнул рукой и щелчком отправил окурок в кадку.

— Значица так, как говаривал товарищ Жеглов. Диспозиция будет следующая…

Роман стоял на балюстраде Исаакиевского собора и, опершись руками на шершавый каменный парапет, следил за проплывавшими облаками.

Ему страшно хотелось пить, но к ларьку, который виднелся далеко внизу, нужно было спускаться по узким винтовым лестницам, а времени на это уже не оставалось. С минуты на минуту должно было произойти что-то очень важное, но что именно, Роман забыл, однако знал, что он должен оставаться здесь, чтобы не пропустить это.

Посмотрев в сторону переулка Антоненко, Роман неожиданно увидел Леву Шапиро, который стоял на углу и, подпрыгивая от нетерпения, размахивал какимто небольшим предметом. Роман напряг зрение и, к своему удивлению, смог разглядеть, что именно было в руке Шапиро.

Это был компьютерный винчестер.

Присмотревшись повнимательнее, Роман прочитал серийный номер и окончательно убедился в том, что это был именно тот винчестер, который пропал несколько дней назад и из-за которого началась вся эта катавасия.

Рядом с Шапиро стояли Арбуз и Боровик, которые тоже смотрели на Романа и делали ему знаки. Странно… Ведь Арбуз с Боровиком не встречаются. Может быть, произошло что-то, о чем Роман не знает?

Странно…

И вообще — слишком много странного.

Чего он ждет на балюстраде собора?

Откуда взялся винчестер?

Почему Арбуз с Боровиком улыбаются ему и машут руками — дескать, спускайся, долго еще тебя ждать?

А как он смог прочитать серийный номер на винчестере с такого расстоянии?

Что-то было не так.

Тут из-за угла вышел маленький Каценеленбоген, который держал в руке какой-то предмет, и в этом предмете Роман с ужасом узнал отрезанную голову шапировской любовницы Марины. С искромсанной шеи на асфальт падали красные капли, и Роману стало не по себе. Пересохшее горло схватила судорога, и Роман почувствовал, что его сейчас вырвет.

И вдруг за его спиной раздался детский возглас:

— Мама, смотри!

Роман, понятное дело, не был мамой этого ребенка, но машинально оглянулся.