Чтение онлайн

(24 числа, Москва, Советский Союз) 24 числа соответствующие советские инстанции официально сообщили, что был раскрыт заговор с целью разрушения отношений между Японией и Россией путем убийства посла Японии в России Хирота Коки. Планировал это дипломат иностранного государства, поэтому послу этой страны было предъявлено требование о высылке этого дипломата за пределы страны и получено его одобрение. Однако какой страны это посол и дипломат, объявлено не было, и этот загадочный случай вызвал сенсацию.

Основное содержание объявления соответствующих советских органов следующее.

22 декабря советский гражданин, работник наркома транспорта, признался ОГПУ в [чем-то] удивительном. “Более трех с половиной лет назад я стал общаться с одним работником посольства

некоей страны в Москве. Сначала у нас с ним просто пересеклись интересы в археологии, и мы разговорились. Позже он начал у меня интересоваться информацией по государственным железным дорогам, особенно строительством новых линий. С начала декабря при каждой встрече он стал говорить о Маньчжурском инциденте, о том, что если бы в Москве послу Японии был нанесен вред жизни, то это бы стало причиной войны Союза и Японии. Я не отвечал на эти намеки, и через несколько дней этот дипломат начал разговор о войне на Дальнем Востоке и прямо заявил мне: ‘Покушение на жизнь японского посла — это очень важно, ты сможешь с этим справиться, если захочешь’. После этого при каждой встрече убеждал меня в необходимости этого дела, говорил: ‘Я должен заниматься такого рода делами. Это просто политическая демонстрация. Достаточно пару раз выстрелить в окно машины посла из ржавого автоматического пистолета на улицах Москвы, убивать его не обязательно’. То есть он стал уже настойчиво говорить о конкретном покушении на японского посла, и я почувствовал, что тут какой-то заговор против Советского государства и понял, что он хочет навязать мне ужасную роль разжигателя войны, и поэтому я сознался во всём ОГПУ. Из-за своей незрелости я оказался вовлечен в такую оскорбительную для моей родины деятельность и хотел бы искупить вину за тяжелый проступок”. На основании изложенных сведений о деятельности этого иностранца и после проверки материалов дознания с разрешения наркома иностранных дел послу соответствующей страны было предъявлено требование высылки дипломата-заговорщика за пределы государства рабочих и крестьян, поскольку он обладает дипломатической неприкосновенностью и невозможно его допросить в Советском суде. Посол удовлетворил требование наркома иностранных дел и выслал его за пределы страны».

Газета «Осака Майнити», 26 декабря 1931 г.

«Г-н Карахан выразил сожаление.

Запросив встречи с послом Хирота, он сказал вежливую речь.

В Москве дипломат некоей (не восточной) страны, подстрекая советского гражданина Годовского, планировал покушение на убийство посла Хирота. Сообщение по этому делу поступило от посла Хирота в наше ведомство 25 числа после обеда, и в тот же день зам. председателя наркомата иностранных дел г-н Карахан запросил встречи с послом Хирота и, как говорится в телеграмме, представил подробный доклад об инциденте и сообщил, что российское правительство впредь хотело бы взять на себя полную ответственность по охране посла. Он выразил сожаление в связи с раскрытым заговором, но пожелал, чтобы посол спокойно продолжал свое пребывание в Москве. Относительно дипломата некоей страны он сообщил, что после переговоров с диппредставительством этой страны, как заведено, он был выслан. [Карахан] произнес очень вежливую речь, и посол Хирота с ним согласился, ответив, что полагается на защиту Российского государства.

Дипломатические органы намерены закрыть глаза.

Было получено сообщение о заговоре с целью убийства посла в России Хирота от самого посла. Дипломатические органы с целью улучшения отношений доверятся российскому правительству, и японское государство не будет прибегать к каким-либо дипломатическим мерам. В отношении страны, к которой принадлежит неназванный дипломат, принимая во внимание тонкости международных отношений, также не будет предприниматься дополнительного расследования и будут закрыты глаза [на этот инцидент]. Это [направление действий] было выбрано потому, что было признано, что вышеизложенный инцидент имеет слишком романтическую сущность и нет необходимости предавать его всеобщему достоянию».

Предоставил

и перевел В. А. Бушмакин

Об активизации японской разведки на СССР (по документальным данным за период март — июль 1932 года)

20 июля 1932 г.

Начиная с февраля — марта с/г. констатируется резкое повышение активности японской разведки против СССР, вызванное: 1) завершением программы захвата основных пунктов Сев. Маньчжурии и непосредственным переходом японцев к подготовке военного плацдарма против СССР и 2) увеличением наших вооруженных сил в ВСК и ДВК.

Мобилизационное развертывание органов японской разведки происходит по всем линиям: по линии Генштаба, морштаба, МИД и контрразведки (жандармерия, полиция).

Все указанные ведомства, до сих пор проводившие разведывательную работу на СССР без четкой согласованности между собой, зачастую дублировавшие ее, ныне установили теснейший контакт и стали координировать все агентурные мероприятия, исходя из установки на создание массовой агентуры.

Эта активизация японской разведки характеризуется следующими документально установленными фактами:

По линии Генштаба

1. Новый военный атташе в СССР Кавабэ, прибывший в Москву в конце февраля, в отличие от своих предшественников, которым давались только общие указания по разведывательной работе, получил от Генштаба инструкцию развернуть разведку, исходя из четкой установки на «будущую войну» с СССР, в частности, конкретно изучить: а) количество авиасил, которые могут быть выставлены во время войны на ДВ; б) стояние Владивостокских фронтов и в) систему мобподготовки. В целях организации систематического контроля над перебросками наших войск на восток из европейской части СССР, Генштаб дал директиву Кавабэ приступить к созданию агентуры в ряде важнейших пунктов европейской части СО, в частности в Свердловске и Самаре.

В порядке реализации вопроса о прикомандировании военных разведчиков в японское консульство в СССР, выдвинутого в варшавском совещании японских военных атташе и уже прошедшего стадию согласования между Генштабом и МИД, Кавабэ ныне занят практическим осуществлением этого нового мероприятия.

По линии морштаба

Морской штаб (III сектор) значительно усилил проводимую им параллельно Генштабу разведывательную работу на СССР.

1. В сводках морштаба за последние месяцы стали фигурировать наряду с данными, полученными от МИД и Генштаба, сообщения, получаемые непосредственно от резидентуры во Владивостоке, от капитанов японских коммерческих судов, заходящих во Владивосток, и от нефтяной цессии в Охе на Сев. Сахалине, ведущей разведку специально для морского штаба, а также делаются ссылки на агентурные источники во Владивостоке.

Анализ этих сводок приводит нас к заключению о наличии у морштаба скрытой разведывательной резидентуры во Владивостоке.

2.9.VII морштаб срочно сообщил мор. атташе в Москве о решении усилить в связи с политической ситуацией разведработу на СССР и предложил срочно представить ориентировочную смету. Мор. атташе в своей телеграмме от 10.VII ходатайствует об отпуске ему 5000 иен на сбор сведений о морских силах, авиации и субмаринах на ДВ и на текущую работу по линии органов разведки. Морштаб в счет этой сметы перевел 3000 иен.

Таким образом морской атташе в Москве, деятельность которого до сих пор сводилась в основном к сбору и обработке материалов из легальных информационных источников, ныне переключается на активную агентурную разведку.