Роковые кости
Шрифт:
— Госпожа, что вы делаете? — с ужасом прошептал Алебастр, встопорщив усы.
Крылья дракуна затрепетали от вожделения, по лицу пробежала судорога страсти.
— Какая восхитительная девственница! — проговорил он. Врожденные животные инстинкты заставили его сбросить маску церемонной учтивости. — Какие прелестные ручки и ножки, какой нежный аромат! — При виде обнаженной ножки, которую Аландра провокационно выставила из-под платья, из уголка его рта закапала слюна.
— Королева, — напомнил ей Грызноклык, — нам пора ехать. Прекратите этот позорный спектакль!
Но ухищрения Аландры
— Я должен получить свое! — заявил он. — Свой поцелуй! Тысячу поцелуев!
В ответ на это Аландра послала дракуну первый поцелуй — воздушный. Норх свирепо дернул ее за поводок. Дракун снова пыхнул паром — на сей раз грозно и всерьез.
Все произошло так быстро, что Аландра даже удивилась, хотя именно на такой исход была рассчитана ее игра. Дракун подпрыгнул, как кузнечик, и метнулся к Аландре. Одним ударом когтей он разорвал поводок, другим — повалил Гробоноса на землю. Удовлетворенный этим бескровным результатом побоища, он сдернул Аландру с лошади и прижал ее к груди со странной смесью вожделения и нежности.
Алебастр изо всех сил вцепился в платье принцессы.
Грызноклык пытался повернуть свою лошадь, чтобы принять участие в сражении с чудовищем. Но грузный норх оказался слишком неуклюж и медлителен: дракун уже поднялся в воздух, развернув могучие крылья.
Они поднимались все выше и выше. Алебастр верещал от ужаса, да и у Аландры слегка закружилась голова. Внизу, на земле, остались обезумевшие от ярости норхи, бешено размахивающие бесполезными теперь мечами и изрыгая проклятия, которых уже не было слышно в шуме дракуньих крыльев, рассекающих воздух.
— Ох, даже не знаю, как вас благодарить! — радостно обратилась Аландра к своему спасителю. — Эти мерзкие вонючие твари держали меня в плену и везли меня туда, куда мне ехать ужасно не хотелось! А вы показались мне таким храбрецом, мой учтивый и любезный дракун! Я сразу поняла, что вы спасете меня! А теперь не будете ли вы так добры, не отнесете ли вы меня и моего милого Алебастра к границе, где меня ждет мой нареченный спаситель, прекрасный рыцарь сэр Годфри?
Я вознагражу вас самыми чудесными девственными поцелуями, на какие только может надеяться ваше гордое и благородное сердце!
— Ах, моя сладкая ягодка! — отозвался дракун. На голову Аландре упала капля жадной слюны из огромной пасти. — Теперь, когда ты наконец оказалась у меня в руках, я никуда не отпущу тебя. Я отнесу тебя в мою горную твердыню, где ты будешь дарить мне поцелуи без конца, и мы наконец заживем счастливо. Ох, погоди, увидишь, как обрадуется Элисон, когда увидит тебя! Ио-хо-хо! Отныне я не одинок!
— О Боже, — прошептала Аландра. — Мне страшно, Алебастр! Похоже, я немного просчиталась.
Вместо ответа Алебастр тихонько всхлипнул.
Пока продолжалась головоломная скачка по полям и равнинам Грогшира, Ян Фартинг то и дело пытался вновь заговорить с духом, овладевшим гнедой кобылой, но животное больше не отвечало ему.
Вскоре знакомые места закончились, Яну в лицо ударил колючий холодный ветер, и он всерьез задумался: не спрыгнуть ли ему с седла? Но два соображения остановили его порыв.
С
Но даже если он останется цел и невредим, существует второе обстоятельство: за ним гонится обезумевшая от злости толпа. Пешком ему не уйти от преследователей и не выбраться из этой незнакомой местности.
Так что единственное, что оставалось, — продолжать цепляться за гриву лошади, куда бы она его ни несла.
Момент едва ли подходил для тщательного обдумывания ситуации, но о словах, которые сказала лошадь, Ян просто не мог не размышлять.
Интересно, где это он нужнее? И кому? От этой странной фразы так и разило неумолимым предопределением. Чушь какая-то… Дело не в том, что он не верил в предопределение… просто он не считал себя настолько важной фигурой в расстановке сил.
Но, с другой стороны, учитывая то дурацкое направление, в котором теперь разворачиваются события, могла произойти очередная ошибка. И дивиться тут нечего.
Яну вдруг представилось, что, когда он окажется перед Господом Богом на Страшном суде, его наверняка отправят в какой-нибудь нижний ярус меж Чистилищем и Раем — чисто по невнимательности. Не такая он важная персона, чтобы устраивать ему тщательную проверку по Книге Судеб, да и вообще чтобы им занимался сам Господь Бог. Скорее всего какой-нибудь заскорузлый чиновник из затхлого кабинета пролистает его жизнь, подсчитает затраты на отправку этого ничтожества в ад — и решит, что нечего зря тратиться. И если Яну Фартингу и впрямь суждено оказаться в раю, то не в порядке воздаяния за добрые дела, а просто потому, что и жителям небес время от времени надо чинить башмаки.
Предпринять Ян не мог ничего. Он мог только держаться в седле изо всех сил и надеяться на лучшее. Иногда Яну казалось, что ему и в самом деле нужно двигаться в том направлении, куда толкает судьба, причем не тупо, а сознательно.
Но, увы, подпрыгивая на трясучей лошадиной спине и мчась во весь опор навстречу верной гибели, Ян Фартинг не мог выбирать. Ему оставалось только смириться.
Если Грогшир превратился в такой кошмар, то что же ждет его внутри Круга?!
Какие монстры выбрались из-под этой магической земли? Вспомнить только, что было в прошлый раз!
Ян уже сам не помнил, сколько он скачет на одержимой черт-те кем лошади.
От всего мира остались лишь запах лошадиного пота, привкус страха во рту и чехарда красок и теней, проносившихся мимо него сплошной лентой.
И вдруг Ян обнаружил, что находится в проходе между двух скал. Лошадь остановилась так внезапно, что лишь цепкие пальцы помогли наезднику удержаться в седле и не полететь кувырком.
Затем Ян услышал голоса. Какие-то люди кричали и спорили. Вокруг кто-то толпился. Но у Яна так кружилась голова, что он не мог ничего понять. Ему казалось, будто Вселенная вертится вокруг него как сумасшедшая.