Роковой выбор
Шрифт:
Тернер запрокидывает голову и смеётся. Громко, отчаянно, заполняя безжизненным голосом каждый миллиметр пространства. А потом резко замолкает. Разрубает меня черными зрачками, будто током от себя ко мне по венам кипящую безысходность передавая.
– Ты был прав. Во всем прав, как и всегда. Говорил, что доиграюсь. И вот, – хриплый смешок, – нахуевертил от души.
– Так в чем дело? Что внутри тебя раскурочивает?
– Сдохнуть хочу, – отрывистый вдох, – отравиться всем этим дерьмом. Просто этой ебаной водкой захлебнуться, – глотает
Молчу, давая выговориться. Понимаю, что ему это жизненно необходимо.
– Про Скотта слышал уже, наверное? Хотя, конечно… Об этом только ленивый не говорит, – снова смешок. Глоток. Вдох. – Но уже даже на этой похуй.
– А на что нет?
– Знаешь, что я сделал? Скучно мне, блять, стало.
– Только не говори, что…
– Ты все правильно понимаешь, мужик.
– На нее?
Чувствую, как внутри пожар разгорается. Секунда, и уже полыхает. Языки пламени жгут все, до чего достают за грудиной. Тернер ещё больше мрачнеет, ловя мой взгляд, и уводит свой. Не вывозит.
– На нее.
Не выдерживаю и добавляю по его второй скуле, оставляя красный след от кулака. Ярость бурлит, словно кипящее на максималках варево, вспенивая самые далёкие закрома души.
– Сука, ну почему на нее? Почему, блять? Почему?
– Я и сам знаю, какое дерьмо, поэтому если собираешься подливать масла в и так распаленную до предела топку, то просто свали. Уходи, Мэтью.
Поднимается и отворачивается. Снова прикладывается к горлышку бутылки, делая смачные глотки. За доли секунды оказываюсь рядом и выбираю пойло, заставляя обернуться.
– Рассказывай.
– Что?
– Все.
Тернер говорит. С самого начала выдает правду без каких-либо прикрас. Топит себя с головой, не пытаясь выплыть. Переводит дыхание, когда выдает про первое понимание о чувствах, задушенно хрипит, когда возвращается в ту агонию, которая метала его из стороны в сторону при попытке рассказать правду. Откровенно морально умирает, когда обнажает кровоточащую дыру вместо сердца, снова проживая то, как уничтожило Диану у него на глазах.
Честно, охренел. Натурально вырывает осознание, что Тернер действительно любит. На разрыв. На полную отдачу. На взрыв сердца по полной.
– Я каждый раз вижу ее глаза, когда закрываю свои. Как она смотрела, Мэт… Боже… Когда-то рассматривала так, будто я – долбаный центр ее мира. Ее! Абсолютно нормального, ставшего спокойным мира! Она меня собой лечила, а выглядело наоборот. И когда все это дерьмо полилось на ее хрупкие плечи, глаза ее просто сожгли. Уничтожили нахуй. Поломали все, что склеилось за дни с ней. Мне кажется, что этот момент безоговорочной и беспощадной потери отпечатался, – руку к груди притискивает и стучит ладонью по коже.
– Правда так размотало?
Неосознанно улыбаюсь, хоть и нихуя не весело. Выть хочется вместе с ним, потому что мои старые раны никак не затянутся. Но само словосочетание "Джеймс Тернер любит" что-то на грани фантастики.
– Размотало.
Молчим. Перевариваем. Таким эмоции друг друга, смешивая с собственными во взрывоопасный коктейль.
– Я всегда говорил тебе, что все это дерьмо с играми когда-то боком выйдет. Надо было не развозить, – Тернер протяжно выдыхает. – Что собираешься делать дальше? Отпустишь?
– Не могу.
– Где она?
– У родителей.
– Был?
– Жил там. Возле дома ночевал практически. Думал отец просто пристрелит. Может, даже и хотел. Сейчас просто не знаю, как все это вывозить.
Вижу, как ломает его – сам когда-то все это проживал. Может до сих пор проживаю. И чем помочь, что сделать не понимаю. Джеймс откровенно залез в дерьмо по колено. Каждое его действие сейчас будет засасывать ещё глубже, словно болото. Но бездействовать не могу. Хотя бы кого-то из нас нужно спасти.
Глава 2
You're the Sea – Andrew Belle
Четыре с половиной года назад
Брук
Секунду назад мы с Мэтью стояли напротив друг друга в шумном зале переполненного клуба, а сейчас он крепко держит мою ладонь в своей и ведёт нас к выходу.
Не могу смотреть никуда больше, кроме как на его спину, спрятанную за белой рубашкой, которую я так неосторожно испортила. Под тонкой тканью видны перекатывающиеся мышцы, когда мужчина тянет меня на себя, огибая препятствия в виде снующих вокруг людей.
– Знаешь, – перекрикиваю музыку, чтобы он услышал то, что я хочу сказать, – я обычно никогда не хожу с незнакомыми мне людьми в неизвестном направлении.
– Будем считать, что мне повезло, – он поворачивается ко мне и ухмыляется, как-то развязно и пошло, что я моментом заливаюсь краской от пробежавших в мозгу картинок.
– Не стоит обольщаться, это шоты текилы встретились в моем организме с теми тремя коктейлями с непонятными названиями, и теперь этот фейерверк вкусов заставляет меня творить крайне опрометчивые вещи. Ой, опять я много говорю, – накрываю рот рукой, а Мэтью задорно смеётся, открывая мне дверь и выпуская на освежающий сентябрьский воздух. – Но учти, моя подруга Зои как следует тебя рассмотрела. Если я пропаду, то к тебе нагрянут копы.
– А ты подготовилась, – он снова смеётся, задирая голову к небу и рассматривая черную бездну, лишённую светил. В Нью-Йорке не увидеть звёзд ночью. Колоссальный минус всех мегаполисов. Позволяю себе полюбоваться на красивого мужчину те несколько секунд, что он высматривает что-то там наверху.