Роковой сон
Шрифт:
Ответом ему послужил холодный как лед, прямой взгляд шевалье. Правда, содержащаяся в словах придворного, не делала ее более сладкой для него.
Если Рауль и объяснял свое нежелание участвовать в охоте отвращением к холодной погоде, то в этом своем неприятии был не одинок. Однажды под Новый год герцог поплыл на лодке через Сену в Квевильский лес, чтобы поохотиться на оленя, причем на сей раз из всей компании только он единственный не дрожал от холода. Оголенные ветки деревьев были покрыты инеем, земля замерзла и поскрипывала под ногами, в чистом воздухе от дыхания людей появлялись облачка пара.
— Это погода не для охоты!
В этот день герцог убил двенадцатилетнего оленя. Он будто не чувствовал холода, щеки его полыхали румянцем, а мантия была сброшена, чтобы освободить руки. Егеря гнали еще одного зверя, Ральф де Тоени попытался пристроить стрелу в луке, но со смехом заявил, что пальцы его не слушаются. Вильгельм де Варенн выстрелил и промахнулся. Герцог вытащил стрелу и стал прицеливаться.
В этот момент и появился гонец из Руана, который подбежал к герцогу и опустился перед ним на колени, не дав тому даже пустить стрелу. Его кожаная туника и сапоги с выступившими пятнами соли на них свидетельствовали о том, что он прибыл издалека и очень спешил.
— Лорд, — обратился он к герцогу, — мне приказано разыскать вас здесь!
Герцог недовольно опустил лук, повернулся и насупленно посмотрел на гонца. Сердитое слово уже было готово сорваться с языка, но что-то удержало его. Вильгельм передал лук слуге и подал знак приближенным отойти подальше.
— Говори! Какие новости ты привез из Англии?
— Лорд, король Эдвард мертв и похоронен на Крещение, все церемонии погребения уже закончены. Коронован Гарольд Годвинсон.
— Коронован! — Герцог побледнел. — Это правда?
— Да, господин. Он был помазан архиепископом Стигандом, который не имел права этого делать. В Англии сейчас правит Гарольд. — Гонец замолчал, не осмеливаясь продолжать.
— Выкладывай, что еще случилось? — приказал герцог.
— Лорд, Гарольд взял в жены Эльдгиту, вдову Гриффида и дочь эрла Эльфгара, — пробормотал гонец.
Герцог сжал кулаки, будто хотел кого-то ударить. Он вернулся к ожидавшим его в тревоге охотникам. Не промолвив ни слова, Вильгельм грубо выдернул из рук пажа свою мантию и набросил ее на плечи. Так же молча, что всех пугало гораздо сильнее, нежели вспышки гнева, он быстро пошел к реке.
Этот безмолвный уход был настолько непонятен, что охотники не знали, что и подумать. Хью де Гранмениль тупо уставился на де Тоени, а Варенн тихо удивился:
— Что же произошло? Никогда не видел нашего герцога таким. Давайте поедем за ним следом, но, чур, ничего не спрашивать.
Бароны отдали оруженосцам свои луки и в полной тишине последовали за своим господином к реке. Они видели, насколько он был мрачен и как нервно теребит мантию, но никто не решился задать прямой вопрос. На берегу их ждала лодка, Вильгельм ступил в нее, не обращая внимания на опасный крен, и пристроился на корме, не говоря ни слова и не обращая внимания на свиту. Он глядел на другой берег, машинально теребя складки одежды. Гранмениль, искоса следивший за ним, заметил, как уголки губ Вильгельма исказились гримасой, и предостерегающе махнул де Тоени. Такую же гримасу они впервые увидели, когда он два года назад,
Когда нос лодки царапнул по прибрежной гальке, де Варенн выскочил на берег, чтобы помочь герцогу, но тот, не замечая протянутой руки, вышел сам и почти побежал ко дворцу.
За ним, не говоря ни слова, последовали остальные. Судя по тому, что герцог ни на кого не обращал внимания, они могли и остаться.
Вильгельм ворвался в холл дворца. Привратник поспешил принять его плащ и перчатки, подбитые мехом куницы, но сильная рука оттолкнула его, и человек отлетел в сторону, изумленный; только изумление это длилось недолго — он не глянул даже на лицо вошедшего. Герцог ринулся к скамье, стоящей под одной из каменных колонн, и упал на нее, закрыв плащом лицо.
В холле столпились дворяне, очевидно догадавшиеся о причине столь необычного поведения герцога. Один из них с жаром зашептал что-то на ухо де Варенну, и де Тоени только уловил:
— Кажется, Гарольд коронован в Англии, — и тот кивнул, что понимает.
Гранмениль подал знак привратникам, стоявшим посреди холла и не знавшим, что делать. Потоптавшись, они на цыпочках удалились.
Влетевший вдруг через одно из высоких окон воробей заставил настороженных баронов вздрогнуть от неожиданности. Де Варенн прошептал:
— Может быть, нам следует уйти? Или лучше заговорить с ним?..
Но прежде чем Гранмениль успел ответить, готовую взорваться тишину нарушил звук, мало соответствующий настроению собравшихся. Кто-то шел вниз по лестнице, весело напевая себе под нос.
Де Тоени невольно бросил взгляд на герцога, но тот даже не шелохнулся. Из-за поворота лестницы вышли Фицосборн с Раулем. Палец сенешаля украшало кольцо с аметистом, на предплечье красовался браслет с таким же камнем. Дружелюбный взгляд его обвел кучку столпившихся в дверях людей, но веселая ритмичная песенка не прервалась.
Де Варенн подал ему знак молчать и кивнул на герцога. Фицосборн и Рауль оглянулись, мелодия угасла, а сенешаль подошел к сидящему и бесстрашно положил ему на плечо руку.
— Чего это вы здесь делаете? Можете не молчать, все и так знают, новость разошлась прежде, чем вы вернулись из леса.
Герцог позволил упасть своей мантии; злиться он перестал, но настроение было не из лучших.
— Вильгельм, клятвопреступник Гарольд Годвинсон, стал королем Англии.
— Я уже знаю, — спокойно ответил герцогу Фицосборн. — Ваша милость, неужели вы ему верили?
— Слишком сильно, — ответил Вильгельм.
Он встал и начал мерить шагами холл, а заметив наконец переминающихся с ноги на ногу у входа дворян, недовольно спросил:
— Помилуй Бог, а вы что здесь делаете?
— Ваша милость, позвольте нам удалиться, — робко попросил Гранмениль.
Герцог только расхохотался, продолжая ходить по холлу. Приняв это за разрешение, все удалились, а Фицосборн засунул руки за изукрашенный драгоценными камнями пояс.
— Сеньор, вас жестоко обманули. Теперь надо завоевать Англию, что ты на это скажешь, Рауль?