Шрифт:
ГЛАВА 1
В голых стенах маленькой квартиры отражался серый дневной свет, проникавший сквозь едва задёрнутые шторы, как будто даже солнце не решалось вторгнуться в это новое начало. Я бросила рюкзак на повидавший жизнь диван, купленный в комиссионном магазине, и на мгновение застыла, всё ещё сжимая пальцами ручку. Сердце билось с той же силой, что и всегда... слишком быстро,
Начни сначала...
Это были слова, которые я повторяла как тихую мантру в течение последних нескольких месяцев. Сменить город. Изменить причёску. Выбросить старые мобильные телефоны. Притворяться, что за мной не следят. Я убедила себя, что в этот момент я в безопасности, что он потерял след, что худшее прошло. Но... во мне было что-то, что не верило в эту ложь, даже когда я повторяла её перед зеркалом.
Я подошла к окну и медленно отодвинула бежевую занавеску. Улица была почти пуста... почти. Тёмная машина была припаркована на том же месте три дня назад. Обычный седан, старая модель, без ярких номерных знаков. Но всегда там. Не двигаясь. Не давая признаков жизни. Я продолжала смотреть на отражение моих глаз в стекле, спрашивая себя, придумываю ли я это... или нет.
Я включила чайник, желая кофе или, по крайней мере, утешение горячим паром в качестве предлога, чтобы продолжать дышать. Мои пальцы слегка дрожали, когда я вытащила кружку из шкафа, но было не холодно... это всегда не от холода. Это было знакомое, настойчивое чувство, что я не одна, даже когда все чувства говорили иначе.
На столе завибрировал мобильный телефон. Номер неизвестен. Тот же, кто звонил мне три раза во время поездки. Я отклонила вызов и, как идиотка, включила режим полёта, как будто это могло меня защитить. Как будто скрытое имя на экране можно заблокировать простой командой. Я взяла свой кофе, села на пол спиной к двери и погрузилась в тишину, густую и неловкую. Мне нужно было верить, что я в безопасности. Что никто не знает, где я. Что он... он не найдёт меня, кем бы он ни был.
Затем я услышала... Тихий щелчок. Незаметный. Как звук застёжки на ремне или щелчок затвора фотоаппарата.
Я повернула голову с испугом, но ничего не было. Просто моё нерегулярное дыхание и ритмичный шум чайника. Но я знала этот звук. Я слышала его раньше.
Я медленно встала и подошла к двери, проверяя защёлки, цепи и замки. Всё выглядит нетронутым. Но у меня болит в груди. Странное давление, как будто что-то или кто-то окружает меня, даже если он ещё не показал своё лицо.
Я вернулась на диван, села, прислонила голову к спинке и закрыла глаза.
Вот тогда я это и почувствовала: по моему затылку прокатилась медленная дрожь, словно невидимые пальцы спокойно и нежно касались меня. Это было не воображение. Это была не травма. Это был он...
Даже если я не знала, как, даже если я не хотела этого признавать... он всё ещё был здесь.
Проходили дни безликими буднями. Никаких серьёзных изменений, никаких ярких событий, просто череда нечётких часов, которые ползли между узкими стенами и окнами, которые
Это не сработало.
Я всегда готовила кофе одинаково, медленно наливая гущу, как будто этот рутинный жест был тонкой нитью, которая держала меня привязанной к реальности. Запах был утешительным, но даже он казался испорченным беспокойством, которое окружало меня. Когда я сидела за столом, глядя на тёмное дно кружки, я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной, не прямо, а как присутствие, проникающее в саму структуру квартиры. Шёпот, скрытый в трещинах стены. Дыхание, содержащееся внутри закрытых шкафов.
Я отказалась от свиданий. Я игнорировала звонки. Мобильный телефон настойчиво пищал, но я с трудом смотрела на экран. Сообщения известных номеров, старые жизненные контакты, которые я оставила позади... всё исчезало… У меня не было больше ответов, у меня не было энергии, чтобы притворяться, что я могу общаться. Уведомления начали уменьшаться, пока они не исчезли полностью, и я почувствовала какое-то извращённое облегчение в этом. Изоляция, хотя и болезненная, была единственной защитой, которая осталась у меня. Это было единственное место, где я могла существовать.
Но даже изоляции было недостаточно, чтобы избавиться от ощущения, что что-то скрывается. Каждое утро, когда я открывала окно в гостиной, я смотрела прямо на то же место на улице, где этот черный седан оставался припаркованным. Всегда одна и та же модель, одно и то же место, стекла такие же тёмные, как тень, которую он оставил на мне. Я пыталась убедить себя, что это может быть совпадением, что, возможно, какой-то житель здания использовал эту машину, что в автомобиле, стоящем три дня подряд, не было ничего плохого. Но я не смогла.
В один из дней, когда я мыла посуду и пыталась не обращать внимания на жужжание собственного разума, зазвонил мобильный телефон. Звук пронёсся сквозь меня, как осколок. На дисплее снова появилось сообщение «неизвестный номер». Я не ответила. Я ждала, пока он остановится... и он остановился. Десять минут спустя он снова зазвонил, снова и снова, экран, освещал комнату в качестве предупреждения. Каждый пропущенный звонок оставлял эхо в моей груди, горькое воспоминание о том, что бегство не стирает следы, а только затрудняет их отслеживание.
Этой ночью я сидела неподвижно на полу в гостиной, прислонившись спиной к ледяной стене, уставившись на свой мобильный телефон, как будто он был пистолетом. В какой-то момент мои руки начали дрожать, а глаза горели, но я не плакала. Я больше не знала, как искренне плакать. То, что текло из меня сейчас, было чем-то другим, может быть, истощением, может быть, страхом, кристаллизованным в тишине.
Поэтому, не задумываясь, я сбросила звонок. Не потому, что я верила, что это защитит меня. Но потому что это было всё, что я могла сделать в этот момент. Мир снаружи мог продолжать кричать, звонить и звонить... я не хотела слушать и не хотела, чтобы меня нашли.