Чтение онлайн

Товарищи его не забывали. Одно за другим в Тимирязевский госпиталь приходили письма с фронта. Рокоссовский был в курсе всех событий, происходивших в войсках, и также регулярно писал товарищам. Он пишет Лобачеву: «Дорогой Алексей Андреевич! Во-первых, поздравляю Вас всех с победами и горжусь тем, что 16-я держит первенство продвижения вперед, увлекая за собой и соседнюю армию. Я внимательно слежу по карте за общим продвижением. Держите высоко марку 16-й армии и впредь! Прилагаю все усилия к тому, чтобы скорее вернуться в строй. Надеюсь, что к первому мая буду с Вами. Скучать здесь не дают, все время посещают меня. Силы прибывают, а это основное. А пока до свидания. Желаю успехов. Крепко

жму руку. К. Рокоссовский».

Первого мая, однако, Рокоссовскому на фронт вернуться не удалось, врачи ему этого не позволили, и в следующем письме к Лобачеву он писал: «Дорогой Алексей Андреевич! Сердечно благодарю за память обо мне. Это меня подбадривает. Скучаю по 16-й армии, спешу скорее выздороветь и вернуться к нашим славным соратникам. Думаю, через 10—12 дней мне разрешат. Семья моя пока еще в Новосибирске, скоро она переберется в Москву. Поздравляю Вас всех с праздником 1 Мая! Сердечный привет Малинину, Кирюхину, Казакову, всем, всем, всем! Крепко жму твою руку. Уважающий тебя К. Рокоссовский».

В госпитале Рокоссовский еще раз имел возможность убедиться, с каким вниманием и любовью относится советский народ к раненым воинам Красной Армии. Не было дня, чтобы не появилась здесь делегация. Это были рабочие и колхозники, комсомольцы и пионеры, артисты и художники, писатели и корреспонденты газет. И если вниманием и уходом пользовались все раненые, то генерал-лейтенант Рокоссовский, герой обороны Москвы, имя которого было у всех на устах, даже, пожалуй, страдал от обилия посетителей. Их наплыв был так велик, что администрации госпиталя приходилось ограничивать число делегаций.

Вырваться из госпиталя Рокоссовскому удалось лишь в конце мая. Хотя лечение далеко еще не было завершено, командующий 16-й армией решил, что в кругу боевых товарищей он поправится быстрее. К тому же обстановка на советско-германском фронте ухудшилась, и Рокоссовский не желал быть в стороне в такое время.

В начале мая непродолжительное затишье сменилось ожесточенными боями, исход которых был не в пользу Красной Армии. В середине мая серьезные неудачи потерпели войска Крымского фронта, вынужденные оставить Керчь. После месячного штурма пал Севастополь. В конце мая под Харьковом гитлеровцам удалось окружить часть войск Юго-Западного фронта. Одновременно фашистское командование готовило войска к главной летней операции — удару в сторону Сталинграда и Северного Кавказа.

В такой обстановке в конце мая 1942 года радостно встреченный товарищами Рокоссовский вновь принимает командование 16-й армией, принимает как раз в момент подготовки частной наступательной операции. 16-й армии и соседней — 61-й армии М. М. Попова предстояло отвлечь внимание противника от подготовки наступления на правом участке Западного фронта.

И 16-я и 61-я армии нуждались в людях, они не могли создать достаточно сильный кулак для прорыва фронта. Поэтому первоначальный успех советских войск не был развит. К тому же в ходе боя обнаружилось, что танковый корпус, имевшийся в составе армии, расположен слишком далеко и запаздывает со вступлением в бой. На пути танков попалась речушка с заболоченными берегами, и переправа через нее на несколько часов задержала танкистов. Приблизившиеся к месту боя, танковые бригады подверглись атакам немецких пикирующих бомбардировщиков. Тем временем гитлеровцы успели подбросить подкрепления, и продвижение советских войск было остановлено. Несколько дней они были вынуждены вести оборонительные бои. Задача, поставленная командованием, выполнена не была.

Не принесла успеха 16-и армии и наступательная операция, проведенная ею в июне 1942 года. Хотя для действий армии на Брянском направлении привлекалось больше сил, чем в предшествующий

раз, сражение все же носило местный характер.

Для наблюдения за ходом боев в армию прибыл Жуков, проверивший подготовку войск и одобривший план наступления. Вместе с Рокоссовским командующий фронтом отправился на НП, устроенный на высоте, откуда прекрасно было видно поле боя.

Наблюдая за тем, как советская пехота ворвалась в траншеи неприятеля, генералы вылезли из окопа и стояли открыто, увлеченные происходящим. Внезапно Рокоссовский скорее почувствовал, чем увидел, что с тыла к высоте устремилась девятка штурмовиков. «Накроют!» — мелькнула мысль, и в то же мгновение самым категорическим тоном он скомандовал:

— Немедленно в укрытие!

Едва спрыгнули в окоп, как вокруг раздались оглушительные взрывы, со стенок окопов посыпалась земля, засвистели осколки... Досаднее всего, что это были советские самолеты, штурмовая авиация применяла реактивные снаряды, и воздействие этого эффективного средства по ошибке пришлось испытать Жукову и Рокоссовскому.

К полудню противник сумел остановить войска 16-й армии, и по приказу командования фронта она перешла к обороне. На этом ее наступательные действия закончились. Вскоре после этого Рокоссовский распрощался с 16-й армией, во главе которой он находился почти год.

В начале июля Жуков вызвал его по ВЧ:

— Как считаешь, Малинин справится с должностью командарма?

— Да, конечно, — ответил Рокоссовский, немало удивленный таким вопросом.

— Ставка предполагает назначить тебя командующим Брянским фронтом? Есть возражения?

Предложение было совершенно неожиданным и немного озадачило Рокоссовского. Мелькнула мысль: «Справлюсь ли?» Он спросил:

— Может, не стоит уходить мне из армии?

Но Жуков был категоричен:

— Это решено. Предупреди Малинина и немедленно выезжай в Москву.

В тот же вечер распоряжение Ставки было получено, и Рокоссовский отправился в Москву. Предоставим слово ему:

«В Ставке я был тепло принят Верховным Главнокомандующим. Он в общих чертах познакомил меня с положением на Воронежском направлении, а после этого сказал, что если у меня имеются на примете дельные работники, то он поможет мне их заполучить для укомплектования штаба и управления Брянского фронта. В то время часть войск и аппарата управления Брянского фронта передавались новому, Воронежскому фронту, который должен был встать между Брянским и Юго-Западным. Я назвал М. С. Малинина, В. И. Казакова, Г. Н. Орла и П. Я. Максименко.

Сталин тут же отдал командующему Западным фронтом распоряжение откомандировать этих товарищей. Он пожелал мне успеха на новой должности, велел не задерживаться долго в Генеральном штабе, а быстрее отправляться на место, потому что обстановка под Воронежем сложилась весьма серьезная».

Так Константин Константинович Рокоссовский стал командовать фронтом. Это была большая честь, и в то же время новая должность налагала на него огромную ответственность.

В Москве новый командующий фронтом долго не задержался. Из беседы со Сталиным и информации, полученной в Генеральном штабе, ему стало известно, что положение войск фронта, которым ему предстояло командовать, очень тяжелое.

Сражение на этом участке фронта началось еще 28 июня, когда немецко-фашистские войска нанесли удар по стыку 13-й и 40-й армий Брянского фронта в 100— 120 километрах восточное Курска. Советские войска, действовавшие на этом участке, не смогли организовать стойкой обороны, так же как и нанести контрудар противнику, хотя возможности для этого имелись. Спустя 23 года маршал Василевский сурово и самокритично оценил то, что произошло западнее Воронежа: