Рокко
Шрифт:
— Я не хотела знать, поэтому не думала об этом. Но даже когда я это сделала, я никогда не представляла… — Она не могла произнести эти слова, не могла сказать вслух, что он был членом команды Де Лукки, братства убийц, которых одновременно почитали и ненавидели все, кто их знал.
— Если бы я знал, что ты будешь бродить по улицам Вегаса в поисках мафиози для которого можно раздвинуть ноги, я бы пришёл за тобой.
Она дала ему пощёчину. По крайней мере, она попыталась дать ему пощёчину. Он поймал её руку до того, как она успела коснуться его, и ударил ею о стену над её головой, пригвоздив её к месту. Его
За все годы, что она знала Рокко, он ни разу не был с ней жестоким или грубым. Он никогда не был таким суровым, как сейчас. Может быть, лицо, которое она видела той ночью на берегу Ньютон-Крик, было правдой о нём, и всё, что она знала о нём за восемь лет до этого, было ложью.
— Сделай это. — Она вздёрнула подбородок, гадая, кем была эта смелая, отважная женщина и куда делась Грейс. — Ударь меня в ответ. Сделай мне больно. Вот кто ты такой, не так ли? Вот что ты делаешь. Ты ничего не чувствуешь, так почему бы не преподать мне урок? Тогда мы оба будем знать, что то, что у нас было в Нью-Йорке, было ошибкой.
Его большое тело содрогнулось, и он сделал шаг ближе, прижимая её к стене своим твёрдым, мускулистым торсом. Он был намного крупнее, чем шесть лет назад, таким сильным, таким могущественным. Она не сомневалась, что даже с её навыками Крав-мага он мог бы покончить с её жизнью так же легко, как раньше щёлкал сигаретами, до того как она убедила его бросить курить, как только она стала достаточно взрослой, чтобы целоваться.
— Это не было ошибкой.
Это было последнее, что она ожидала от него услышать, и на мгновение у неё не нашлось слов.
— Ты снова куришь, — сказала она, используя запах никотина в его дыхании, чтобы избежать дискуссии, к которой она не была готова.
Он слегка прищурился, но ничего не ответил.
— Я думала, ты бросил.
Тишина.
— За шесть лет ничего не изменилось, Рокко. Курение по-прежнему вызывает привыкание. Это всё ещё вызывает рак. И ты всё равно убьёшь себя, если не остановишься. — Она с трудом сглотнула и мысленно затормозила эту специфичную тему разговора. Какого чёрта она читала лекцию боевику Де Лукки о вреде сигарет?
— Почему, чёрт возьми, тебя это волнует?
Почему её это волновало? Он был силовиком. Он причинял людям боль и забирал жизни. И всё же то, что он сделал для банды, не отражало того, кем он был, по крайней мере, не тем человеком, которого она знала до того, как сбежала.
— Я никогда не буду равнодушной. — Точно так же, как с её отцом после того, как она покинула семейный дом, когда обнаружила, что он был в мафии. Она никогда не переставала любить его; она просто не могла смириться с тем, как он зарабатывал на жизнь. — Ты был огромной частью моей жизни. Ты был моим другом, моим… — Она замолчала, не в силах назвать его бойфрендом, потому что он никогда не был традиционным бойфрендом. Они не могли встречаться или общаться вместе. Она не могла представить его своим друзьям и семье. У них были только украденные мгновения — короткие поездки в школу и обратно, тайные свидания в укромных местах, ночи в темноте его маленькой квартиры, объятия в убежище его кровати.
— Ты
— Мне всё равно, во что ты веришь. — Она вздёрнула подбородок и прямо встретила его взгляд. — Я начала здесь новую жизнь. Сейчас я психолог, специализируюсь на травмах. И я пою. Джинглы. На радио.
Гнев вспыхнул в её груди, удивив своей интенсивностью. Обычно она прятала все свои чувства глубоко внутри и показывала миру только то лицо, которое люди хотели видеть. Когда всё шло не так, как она хотела, она пыталась двигаться дальше. Когда люди раздражали её, она подставляла другую щеку. Гнев был разрушительным, а не продуктивным. Ничего не достигалось, когда люди злились. Мёртвые матери не возвращались к жизни. Отцы не превращались из бандитов в страховых агентов. Бойфренды тебя не не предавали. Шрамы не исчезали.
— И если это тот человек, которым ты стал, — продолжила она, пытаясь высвободить руку. — Жестокий бандит, то я тоже не заинтересована в том, чтобы связываться с тобой. А теперь отпусти меня.
Рокко отпустил её, и она повернулась, чтобы уйти.
— Чёрт возьми, — пробурчала она себе под нос. — Я должна была предвидеть. Я пыталась сделать одну хорошую вещь для папы, и посмотри, что я получаю. Какой-то сумасшедший мерзкий босс мафии напал на меня на кладбище, а теперь ты. — Она оглянулась через плечо, уходя, только чтобы увидеть, как уголки его губ дёрнулись. — Прощай.
Грейс не знала, как он так быстро сократил расстояние между ними. В одну минуту он был рядом с туалетом, а в следующую положил руку ей на плечо.
— Подожди. — Он развернул её лицом к себе, тепло его ладони прожигало сквозь одежду прямо до глубины души.
— Отпусти меня, или ты пожалеешь об этом. — Часть её не могла поверить словам, слетевшим с её губ, но незнакомая волна гнева была приятной, мощной, как будто она могла защитить от любой бури.
— Как будто ты сожалеешь о том, что потратила все эти годы на меня каждый раз, когда смотришься в зеркало?
Его жестокие слова пронзили её насквозь, в одно мгновение утихомирив гнев, заставив рухнуть на землю. Её рука метнулась к шраму на щеке, и она стиснула зубы, чтобы сдержать эмоции, подступающие к горлу.
— Я не жалела о них до сих пор. Ты стал полным придурком.
Он отпустил её плечо, боль промелькнула на его лице так быстро, что она задалась вопросом, видела ли она это.
— Чёрт. Грейс…
— Иди на хрен. — Она расправила плечи и ушла, глубоко вздохнув и молясь, чтобы никто не смог прочитать по её лицу, насколько она была разорвана изнутри.
Все эти годы какая-то маленькая частичка её воображала, что однажды они снова найдут друг друга. Что у неё будет шанс объяснить, что она сбежала не потому, что не любила его, а потому, что не могла справиться с хаосом, жестокостью и безумием, которые он выбрал для жизни. Она не могла смириться с осознанием того, что есть часть его, к которой она никогда не сможет прикоснуться. Потребовалось шесть лет и степень по психологии, чтобы помочь ей справиться с той ночью в Ньютон-Крик, но до этого момента часть её никогда не переставала верить, что человек, который отнял жизнь у неё на глазах, не был тем мужчиной, которого она любила с момента их встречи.