Рокировка
Шрифт:
— Тройка, ответь семерке! — прозвучало в рации.
— Тройка на связи! — взял тангенту Дональд.
— Идем к вам от города, на двадцатом километре!
— Встаньте на двадцать седьмом. Объекты при мне. Серая БМВ-"семерка", черный джип «Мицубиси-паджеро», пятидверный, и черный «мерседес-двести» е-класса, седан, глазастый [69] . В "бомбе" [70] Ромбик и водитель, в джипе пятеро, в "кабане" [71]
69
Глазастый — кузов 210 (жарг.)..
70
Бомба — БМВ (жарг.).
71
Кабан — мерседес (жарг.).
— Голубой и белый. «Лады-шестерки».
— Усиление от седьмого отдела. — пояснил Андрей стажеру.
— Хорошо, — обрадовался Ролик. — А то я подумал — как же мы за тремя погонимся, когда они разъедутся?
— Возьми ССН, пойди на обочину прогуляться. — приказал Лехельт. — Когда поедут — скажешь мне, а я передам ребятам. Им раньше незачем светиться. Сам к машине не беги, стой где стоял, пока все не скроются. Мы вне видимости пойдем.
Подкрепившись, объекты расселись по машинам и Нахоев повел колонну.
Через минуту после того, как они пропали из виду, мимо шашлычной, мигнув Лехельту фарами, пролетели две машины «наружки». Белые «жигули» пошли вперед, голубые держались метрах в трехстах позади.
Напевая что-то себе под нос, Дональд тронулся следом.
— Мы совсем отстали! — заволновался Ролик. — А если они свернут?
— Если бы, да кабы… Если свернут, семерка предупредит нас по связи. Мы долго там торчали, они могли запомнить машину и твой длинный нос.
— Насчет носа я бы на твоем месте помалкивал!
Напарник потихоньку заводился работой. Это дело всех заводит своим охотничьим азартом. Дональд тайком улыбался краешками губ.
— Дай я поведу! — попросил Ролик.
Андрей отрицательно покачал головой.
— Троечка, мы направо, на Пушкин! — раздалось в рации. — У нас пересменка!
У поста дорожной инспекции, на котором двое бравых лейтенантов лихо потрошили пьянющего в хлам водителя алой «хонды-сивик» и расписывали тому все грядущие ужасы лишения «прав», если он не поделится с гаишниками двумя сотнями "бакинских" [72] , Лехельт повернул направо.
72
Бакинские — доллары США (жарг.).
Вскоре их нагнала белая «лада» седьмого отдела, проехавшая прямо по шоссе, когда объект свернул. Теперь впереди, наблюдая, шла голубая машина.
— Куда идут, как думаете? — спросил Андрей собратьев по ремеслу.
— Кто говорит? — спросили у него после некоторого молчания.
— Дональд.
— А, привет, утенок. Это Чип и Дейл. — назвался командир экипажа. — Я думаю, к Стоматологу идут. Он сегодня ночует в Колпино.
—
— И горячей дружбы. Интересно знать, что у них под сидениями?
— В прошлом году один на моих глазах выволок «узи».
Ролик оглянулся на следующую за ними машину:
— Откуда они знают?
— Они его разрабатывают. Сан Саныч проинтуичил — и угадал с усилением. Они знают Стоматолога, а мы с тобой — Ромбика... Чип, а как они узнали, что Стоматолог в Колпино?
— Это сложно не узнать. Со вчерашнего вечера пол-Колпино лежит в руинах, — в динамике послышалось довольное ржание коллег.
— А Белка с вами? Привет, Белочка! Ты все такая же красотуля?
— Белка еще красивее стала, утенок! Только она в первой машине. Шеф ее с нами не отпускает.
Суровым голосом старшего группы вмешалась головная машина.
— Хватит трепа в эфире! Тройка, выкатись на подмену до Пушкина. Мы в тени побудем.
— Слушаюсь и повинуюсь! — Лехельт не удержался и подколол ехавшего в первой машине Визиря.
Дональд придавил акселератор. Ветер засвистел за бортом. Вскоре они обошли головную машину.
Через стекло с заднего сидения кто-то помахал Дональду.
— Подмигни ей фарами! — сказал Ролик и тоже помахал в ответ.
— Нельзя. Мы уже в зоне видимости. Смотри!
Далеко впереди черными жуками тянулись джип и мерседес.
— А что этот Ромбик не поделил со Стоматологом?
— О-о…, — улыбнулся Андрей. — Это долгая и поучительная история!
— Деньги?
— Мимо!
— Наркотики?
— Холодно!
— Женщину? Рынки сбыта? Кровная месть?
— Даже близко нету. Наш братан в данном случае выступает в благородной роли защитника природы. Лес — наше богатство, и этот орангутан с пушкой — его санитар. Типа, гринписовец.
— Гонишь…, — с притворным пренебрежением махнул рукой Ролик, наслышанный о розыгрышах и подставах разведчиков.
Между тем, это была чистая правда.
В октябре, по первому снежку Дадашев с Нахоевым выезжали поохотиться в один из областных заповедников. Пальба, разумеется, стояла на всю округу. Горячие джигиты попытались завалить и стельную лосиху, и еще одну, с сосунком, что у охотников считается последним делом. На счастье рогатых, «чебуреки» были такими пьяными и так «хорошо» умели стрелять, что попадали исключительно в стволы близстоявших деревьев да в мох под ногами.
Дед-лесник, протолкавшись через галдящую толпу носатых «охотников», вырвал у Дадашева дорогую вертикалку с инкрустированным прикладом и со всей дури треснул ее о сосну.
Безвинное ружье приказало долго жить.
Все на секунду онемели.
Старший лесничий, дедов начальник, по-быстрому ретировался в кусты. Старика избили, а в качестве компенсации за ружье и испорченное настроение реквизировали корову, реализованную затем по дешевке на гатчинском рынке.
Племянница деда подала на чеченцев в суд, но тело в черной мантии, спонсированное Дадашевым в размере годового оклада всего коллектива гатчинских судей, криминала в бытовой ссоре не усмотрело и присудило взыскать с деда стоимость ружья плюс судебные издержки. Итого — почти две тысячи долларов в рублевом эквиваленте.