Рокировка
Шрифт:
Благородные поступки не меняют течения дел, но позволяют чувствовать себя человеком. Дима Арцеулов удовлетворенно горбился у ограды.
Позади сортира воры методично били своего редкозубого собрата — за притыренный [34] кошелек.
В окружении охраны на задний двор вышли Дадашев с Нахоевым. Торжественным самодовольством светились их физиономии, земляки взирали на боссов преданно и уважительно.
«Отметить при разборе — необычно приподнятое настроение» — подумал Волан и доложил:
34
Притыренный —
— Кубик, Ромбик и валеты [35] идут в тройку.
Он поторопился.
Нахоев в сектор Кобры не пошел, а свернул к складу и заглянул в кузов тупорылого «бычка», стоявшего под погрузкой. Сюда же водитель-чеченец подал старенькую Нахоевскую «БМВ». Ромбик сел с двумя охранниками, махнул рукой — и маленькая колонна, сигналя, медленно покатила к воротам.
На выезде, когда «бычок» тормознул, стоявший наготове в толпе Старый быстро сунул под заднее крыло грузовичка круглую тяжелую шайбу — радиомаячок на магнитной присоске. Теперь он мог тянуть странный кортеж без визуального контакта.
35
Валет — «шестерка» основного объекта (КПТ ОПС).
Кобра доложила из своего сектора:
— Кубик с валетами сели в черную «Волгу».
— Старый тянет Ромбика. Бери нашу машину от подъезда, дуй за Кубиком! — скомандовал Клякса. — Я увижу их, подскажу, куда едут.
Ситуация сложилась неприятная.
Наряд растянули во все стороны. Так бывает, если мало людей. Клякса не понимал происходящего, не мог составить связной картины событий — и оттого нервничал.
У него «не вытанцовывалось».
— Встали перед «Шанхаем». — доложила вскоре Кобра. — Тут пешеходная зона, я пройдусь? Будет перерыв в связи.
Зимородок дал добро, запросил машину Тыбиня. Слышимость была плохая.
— Идем по Красносельскому шоссе в сторону Питера. Скоро выйду из зоны связи. Попробую через базу. Сопровождение устойчивое.
Наступило затишье. Через четверть часа озабоченный голос Киры сообщил:
— Мимо меня провели Волана. Его замел кто-то в штатском. Приметы: рост средний, волосы короткие, с проседью, глаза черные. Еду за ними.
— Принял. — ответил Клякса и, отключившись, выругался, заерзал в кресле. Пирамида мебели под ним пошатнулась и он едва не сверзился со своего насеста под потолком у форточки.
Сегодня был явно не его день.
Перед тем, как неведомый человек увел Волана, на рынке прошел тихий шухер.
Первым встревожился милицейский наряд, приняв сообщение по рации. Сержанты проворно прошли по рядам, кинули пару слов воровскому пахану — верзиле с огромной бритой головой и еле видной невооруженным глазом, почти выведенной татуировкой «король» [36]
Бригада карманников вмиг растворилась в толпе.
36
Король — главный «петух» зоны (жарг.).
Лохотронщики отключили свой агрегат.
Несколько продавцов проворно попрятали товар в мешки и под прилавки.
Вскоре, стараясь держаться незаметно, из калитки на заднем дворе появился черноволосый гражданин, но, поймав настороженные взгляды сержантов, вынул руки из карманов, разочарованно сплюнул и опустил воротник пальто, прикрывавший лицо.
Прятаться уже не имело смысла.
Походкой боцмана, враскачку он двинулся обратно, стараясь не выказывать разочарования. Сержанты ухмылялись, один дурашливо козырнул ему вслед.
Гневные глаза неизвестного зацепили Волана.
— Кто такой? — сурово, тоном человека, обличенного властью, спросил он бомжа. — Документы есть?
Волан, тряся головой, протянул ему справку о выписке из дурдома.
— Я таких ксив тебе сто штук нарисую. — брезгливо сказал человек, не взяв справку. — Я сказал: документы!
Голосом и манерой он походил на героя советских фильмов о бравых и честных милицонерах.
Рисовался.
Волан попятился.
— Стоять! Знаешь, кто я? Я оперуполномоченный Багетдинов! Багет — слыхал? Ничего, сейчас узнаешь! Ползи за мной и не вздумай слинять. Я перчаток не взял; чтобы руки не марать, буду бить ногами...
Через калитку, мимо собора они прошли вниз по Соборной улице. Человека узнавали, он со многими здоровался. На тротуаре, опершись на крышу «жигулей», стояла круглолицая сероглазая женщина в долгополом пальто.
Она, не скрываясь, разглядывала грязного бомжа и его конвоира с любопытством, сочувствием и осуждением.
ГЛАВА 5
ВРАГУ НЕ СДАЕТСЯ НАШ ГОРДЫЙ ИРАК
— Подобьем бабки. — устало сказал Клякса, покачиваясь на ножках казенного стула. — За неделю наблюдения не вскрыто ни одного стоящего контакта. Все псу под хвост! А некоторые офицеры при этом забывают, что их задача — не борьба с мелкой нечистью, и не бурная деятельность на ниве защиты кошельков старушек, а разработка лидеров ОПГ... Хорошенькими хотят быть! Благородненькими...
Волан молча повертел в кармане старушкин рублик.
Вздохнул, принялся распаковывать свои ноги, обернутые в полиэтиленовые пакеты для сухости и тепла. Зимородок молча наблюдал за его красными, покрытыми цыпками руками.
— На следующей неделе починят душ. — сказал Константин. — Я коменданта обещал заснять с любовницей и сдать материал жене, если не сделает. Но эта докладная про сращивание гатчинской милиции с рыночным криминалом — ну куда я ее дену? Ведь в РОВД не дураки сидят, сразу просекут, в чем дело и вычислят нас, как мух на потолке. Мы невидимы, пока о нас не подозревают. Что тогда — прекращать операцию? Ну, скажи, Дима!