Рокировка

Нежный голосок проник в затуманенное сном сознание. Просыпаться ужасно не хотелось, но голос настойчиво звал, смешливо позванивая серебристыми колокольчиками на верхних нотах.

– Просыпайся, лежебока! Пошли купаться! Уже десять часов! Я успела полить весь огород!

Александр вяло повернулся в постели и хрипловато ответил:

– Ну и что? Я спать хочу! Я уснул под утро!

Голос не унимался, не принимая в расчет его оправдания:

– Не ленись, смотри, какой сегодня чудный денек! Вода в речке

давно согрелась! Пошли!

Он недовольно возразил настойчивому голосу:

– Не пойду! Отстань! Рано еще! Дай поспать!

Голос нежно рассмеялся, отметая его лень. Послышался звук льющейся воды, мужской вопль, мягкий вскрик, и Александр окончательно проснулся. Сел на диване, потер лицо ладонями и огляделся. Низкий потолок, потемневшие от времени балки, яркое солнце, проникающее в комнату сквозь тонкие занавески и оглушительные птичьи трели. Все ясно, он на родительской даче.

Из раскрытого окна доносились звонкий девичий смех и шлепанье босых ног по мокрой земле. Он неохотно встал, зевая во весь рот. Вышел на маленький балкончик и посмотрел вниз, на соседний участок. Там, ловко перепрыгивая через ухоженные грядки, от рассерженного парня улепетывала тоненькая девушка.

– Так вот с кем я препирался все утро!

Александр пристальнее всмотрелся в молодую пару. Щупловатый парень был знаком. Сын соседей, Игорь, кажется. Поскольку участки под дачи их родители получили три десятилетия назад, естественно, он знал всю соседскую семью. Парня, правда, не очень хорошо, разница почти в десять лет разделяла их практически на разные поколения. А вот девицу видел впервые. Хотя что ему за дело, кто она такая? Может, Игорь уже и женат, кто его знает. Молодежь нынче пошла скороспелая.

Парень догнал замешкавшуюся девушку перед газоном, схватил и развернул к себе. Свирепо прорычал:

– Будешь еще поливать меня ледяной водой?

Та умиротворяюще пообещала елейным голоском, положив руки ему на плечи:

– Конечно, если будешь так долго спать…

Сомкнув руки на тоненькой талии, Игорь прижал к себе девицу еще плотнее и стал настойчиво целовать, прерывисто пыхтя от быстрого бега. Она тихонько смеялась, не пытаясь сопротивляться даже для приличия.

Раздраженно пробурчав:

– Какой распущенный молодняк! – Александр хотел зайти обратно в мансарду, чтобы не видеть отчего-то неприятную картину, но тут Игорь подхватил девчонку на руки и уволок в дом, демонстрируя всему свету неприлично натянувшиеся плавки.

Александр вскинулся, будто ему лично нанесли кровное оскорбление и, вполголоса ругая бессовестную молодежь в целом и распутную парочку в особенности, надел свободные хлопковые шорты и спустился вниз, на первый этаж.

Встретившая его на кухне мать удивленно развела руками, с неодобрительным прищуром разглядывая заспанную физиономию сына.

– Ну и ну! Я-то думала, проспишь до обеда, а ты уже на ногах! А приехал-то ведь почти в четыре утра! Костя спит еще, хотя с гулянки пришел на пару часов раньше тебя. Правда, он, чтобы тебе не мешать, в беседке улегся. Там и попрохладнее, кстати. Правда, комарье донимает.

Но ему все равно. Его почему-то не трогают. Он говорит, это оттого, что он сильно ядовитый.

Сын энергично потянулся до хруста в костях, задевая пальцами потолок.

– Вот ведь детинушка вымахал! Под два метра! Знать бы в свое время, что вы с братом такими дылдами вырастете, так при постройке еще один венец под дом бы подвели, все удобнее было.

Александр сел за стол и вытянул длинные ноги, перегородив полкухни.

– Да я бы еще спал и спал, если бы у соседей какая-то балаболка Игорька будить не принялась. Ну и меня за компанию подняла.

Сноровисто выставляя из холодильника на стол творог, сметану и топленое молоко, мать мимоходом бросила:

– Да это Иринка, подружка Игорева. Живут они вместе. Давно уже. Она второе лето с ним приезжает. Хорошая девочка. Веселая такая. Услужливая и трудолюбивая. Как птичка. Сейчас таких и не встретишь. Вместе с ним в университете учится, на филологическом. Он-то на физмате, ты наверно, помнишь? Наталье она уж больно нравится. Может, поженятся, как учиться закончат, они на последний курс перешли. Я, правда, не одобряю, когда парень с девушкой живут просто так, но ведь сейчас так принято – сначала пару лет чувства проверяют, а потом уж свадьбу играют. Может, оно и правильно, не знаю.

Безразлично пожав плечами, Александр принялся за еду. На слова матери ничего не ответил. Его не особо интересовали дела малознакомых людей. Знакомых, впрочем, тоже. Он вообще не отличался излишним любопытством.

Вниз спустился отец, еще сильный мужчина со слегка поседевшими висками. Кивнув головой в знак приветствия, умылся и сел за стол.

Брат встал лишь после двенадцати, да и то после недовольной команды отца:

– Вставай немедленно, каждую ночь под утро домой приходишь, а потом дрыхнешь почти до вечера! Безобразие сплошное!

Костя, верстовой столб с еще неоформившейся угловатой фигурой, вяло отбрыкивался, шумно умываясь из рукомойника под старой яблоней:

– А я молодой, мне по возрасту положено! И чем вы недовольны? Учусь хорошо, к тому же всегда рядом, под боком, все на меня повесить можно, не то, что этот уклонист от домашних обязанностей! – он указал подбородком на брата, яростно махающего топором над горой чурок для бани.

Тот в ответ на уклониста погрозил братцу мощным кулаком, на что тот укоризненно вздохнул и тоненьким голоском пожаловался отцу:

– Вот, батя, как Сашка правду любит! Чуть что – сразу угрожает бедным малышам!

Отец, подкатывая к старшему сыну особенно крупный чурбан, сердито приказал:

– Хватит болтать, пустомеля, иди лучше помоги!

Костя сразу возмутился:

– Я не могу! Я еще не завтракал! Мне поесть надо! А не то отощаю и помру!

Николай Иванович коварно возразил:

– Ничего не получится! Завтрак давно кончился! Жди теперь обеда, он через час!

Жалобы голодного малыша были безжалостно проигнорированы, и вместо вкусной еды ему пришлось подтаскивать и распиливать тяжеленные бревна.