Рок
Шрифт:
Через двое суток катер причалил. Проквуст выглянул наружу и удивленно огляделся. Их суденышко прислонилось к едва заметному выступу над которым виднелось несколько толстых металлических скоб, вогнанных в гранит. На одной висел большой круглый фонарь, а к другой Собиратель привязывал конец веревки. Георг с опаской – плавать он так и не научился – перешагнул с борта на причал.
– Клео, а куда мы пойдем дальше? – Проквуст кивнул на неприступные своды подземного канала.
– Не спеши Георг, всему свое время. – Собиратель снял фонарь, повернулся к своему спутнику и протянул ему руку. – Хватайся,
Проквуст машинально подал ему руку и, не успев моргнуть глазом, оказался внутри гранитной стены. Его втянул туда Собиратель. Гранит был податливым и теплым, словно вода, только гуще. Георг со страхом закрыл глаза и затаил дыхание, мысли испарились, в голове было жарко и пусто. Шаг, еще шаг, не дышать становилось невмоготу, наконец ноги вынырнули из кисельных объятий каменных сводов, и в горло хлынул желанный воздух. Проквуст открыл глаза: он и Клео стояли в аккуратной, совершенно пустой комнатке с блестящими металлом стенами. Собиратель окинул своего спутника критическим взглядом.
– Испугался?
– А ты как думаешь?!
– Ладно, не сердись, здесь всех новичков так таскают. Ну, посуди сам, как бы я стал тебе объяснять, что через камень можно пройти, что надо специально настроить на это голову и сердце?
– А разве мы действительно прошли через камень?!
– Конечно.
– Настоящий гранит?!
– Да. Только он чуть-чуть доработанный, чтобы выполнял функции опознавателя «свой – чужой».
– Не могу поверить! – Георг потряс головой. – Разве такое может быть?
– Ты что, магии не видел?
– Видел. Только здесь все другое, слишком необычное. Ходить через камень – противоестественно.
– Наверное, – Клео лукаво улыбнулся. – Только мы же прошли?
– Ох, прошли. Сдаюсь, а то голова скоро лопнет от удивления. Говори, куда дальше?
– А никуда. Хозяин Воды о нас уже знает, смотрит, наверное, на нас в телекамеры и изучает. Захочет, и не пустит.
– А что же мы будем тогда делать?
– Назад двинем. Если через стены сможем пройти.
– А разве можно не пройти?!
– Запросто, более того, можно там и остаться.
– Ты меня совсем запугал, Клео, прекрати.
Они замолчали. Проквуст переминался с ноги на ногу. Он не сразу обратил внимание, что под ногами скрипел песок. Георг взглянул вниз: много песка. Он поковырял ногой, твердого дна не было. Почему-то это стало его занимать.
– Георг, что ты там возишься?
– Песок копаю.
– Зачем?
– Не знаю. Просто подумалось, что такой пол к этим стенам не подходит.
– Хм, – Собиратель обернулся и внимательно посмотрел на своего друга.
– Нет, чутье у тебя определенно есть.
– Чутье? – переспросил Георг. – На что?
– На опасность. Этот песочек внизу запросто может стать зыбучим.
– Понятно. Поэтому и стены такие гладкие, чтобы зацепиться было нельзя.
Стена перед ними вдруг дрогнула и медленно поползла вверх. Коридор за нею даже и коридором назвать было нельзя: так, коряво пробитый в камне ход с неровными стенами и сталактитами между редкими фонарями на потолке.
– Пошли, Георг, а то мне здесь не по себе.
– А ты разве не привык к этому маршруту?
– Привык?! – Клео засмеялся. – Да я
– Подожди, – запротестовал Проквуст, – но как же ты ищешь дорогу, да еще и через камень ходить рискуешь?!
– Очень просто, Георг. У меня Дар такой. Мне хорошие люди пути-дороги рассказывают, а я их запоминаю, а потом узнаю. Собиратели все такие.
Вначале Проквусту было скучно: тоннель длился и длился, а они с Клео мерили его шагами и мерили. Но через полчаса Георг спохватился, что не заметил, как все изменилось: тоннель запетлял, заметался то вверх, то вниз, и, хуже того, стал раздваиваться, троиться. Новые ходы ничем не отличались друг от друга, выбрать среди этого лабиринта правильный путь было просто невозможно. А Клео невозмутимо и уверенно шел впереди, не задумываясь, сворачивал из одного тоннеля в другой. «А вдруг мы заблудились?!» – подумал вдруг Проквуст, и его лоб тут же покрылся холодной испариной, а ноги невольно ускорили шаг. Он догнал Собирателя и так схватил его за локоть, что тот от неожиданности споткнулся. Клео остановился и сердито посмотрел на своего спутника.
– Георг! Не делай так больше, ты мне мешаешь!
– Но это же лабиринт, здесь можно бродить годами!
– Да, чужой здесь обречен, но… – Клео многозначительно поднял палец вверх, – только не Собиратель. Так что бояться тебе нечего.
– Спасибо, успокоил, особенно если учитывать, что ты здесь первый раз!
– Георг, я тебе уже говорил…
– Знаю. И верю. Что мне еще остается делать? Но ты так резво идешь, что я боюсь отстать. – Проквуст жалобно посмотрел в глаза друга.
– Все понятно. Извини, забыл предупредить. – Собиратель стал неторопливо шарить руками по многочисленным карманам своего комбинезона, одновременно лукаво поглядывая на Проквуста. Тому это совсем не понравилось, он понял, что его дурачат. Но обиды в душе не было.
– Клео, напрасно хихикаешь, я ведь не шучу, я по-настоящему боюсь.
– Да, я уже понял. – Собиратель тут же выдернул из кармана моток крепкой бечевы, сунул его Проквусту в ладонь и повернулся к нему спиной. – Давай, Георг, вяжи к моему поясу. Вот так. Хорошо, а клубок клади в карман, прижми молнией. Так. Дерни, держится? Отлично. Ну, теперь ты успокоился?
– Вполне.
– Тогда пошли.
И вновь перед глазами Георга замелькали повороты, спуски, подъемы. Он потерял счет времени, шел за Собирателем как во сне, боясь слишком отстать или порвать нить за какой-нибудь острый выступ. Мыслей не было, все внимание сгустилось на тоненькой бечеве между ним и Собирателем, и лишь губы машинально шептали: «Нет, здесь нечисто, так не бывает!».
Лабиринт кончился незаметно и буднично, просто за очередным поворотом Клео встал как вкопанный, а Георг по инерции ткнулся носом ему в спину. Перед ними опять была блестящая стена, а под ногами песок. Проквуст поежился. Наконец-то вернулись мысли, но лучше бы они не возвращались. Георг как наяву представлял, что песок под подошвами вибрирует, оседает бездонной массой в шуршащую глубину… «Ох!» – вскрикнул Проквуст. Это Собиратель, не поворачиваясь, саданул его локтем в грудь.
– Не о том думаешь! – зашипел он, чуть обернув голову. – Песок здесь твердый, слышишь?! Твердый!