Чтение онлайн

– Что поешь?

– Поп.

– Рок слушаешь?

– Да. – я не стала ему говорить что их группа это единственный рок который я слушаю. Это выглядело бы жалко.

Он тяжко вздохнул и как то манерно склонил голову набок.

– Как у тебя с клавишными?

Все словно задержали дыхание в комнате, и перестали двигаться. Шон посмотрел на стену, Эйтан во все глаза ожидал моего ответа, а Кори зажмурилась и уперлась головой в плечо Макса – только она знала, что я давно не практиковалась.

– Я умею играть, если в этом состоит суть вопроса, - впервые за время разговора я позволила себе сухость но вовсе не агрессию. И все же

Лэкс вскинулся и его глаза сузились.

– Так играй, - он резко встал и уступил мне место, а когда я села почти припечатал ноты перед моим носом. Я вздрогнула от этого и того, что дерево показалось таким холодным. Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы размять и разогреть пальцы, но когда я поставила их на клавиши, страз и неуверенность в том, что я не смогу играть прошли. Я и забыла как это легко погружаться в музыку, если ты это любишь. Я неторопливо играла то что он поставил передо мной, хотя там был немного другой темп, но мне показалось, что музыка лучше звучит когда ее исполнять спокойней. Хотя нет, я схитрила, потому что это была та самая моя любимая песня – «Дайте снега», и когда я могла уделить время себе, то играла ее именно так, как балладу, а не как роковый вариант.

 В комнате было молчание, и я не совсем понимала как все они тут относятся ко мне, но по лицу Кори я поняла, что она довольна. Эйтан выглядел так, словно прям сейчас вырубиться и заснет, а Шон развернулся к окну и не смотрел на меня, и я почему то почувствовала себя преданной. А надо мной как глыба льда завис Лэкс, и по его лицу совершенно было не понятно, что он думает. Нравиться ему или же я только что осквернила его произведение?

Закусив губу, я постепенно снизила темп и закончила играть.

– Почему не поешь? – не слишком то вежливо буркнул он. – Это предполагалось, потому и дал одну из наших самых известных.

Какой раздражительный тип, со злостью про себя подумала я, но вслух конечно же такого не сказала.

Я опять начала играть с начала все в том же темпе, раз он меня не остановил, значит его это устраивало, но пока я проигрывала вступление, то не могла не думать о том, что я даже не распевалась. Мне казалось стоит открыть рот и я выдам что-то хриплое и не приятное, словно у меня что-то застряло в горле. Постаравшись не заметно прочистить горло, я осторожно начала петь.

– Я закрываю глаза – пустота останется и там

Ошибки могут показаться смытыми

Но я им не верю, как и не верю словам.

День пройдет, и останется не замеченным,

Как и твои сегодняшние слова.

Дайте снега, укройте белым шаром

Мои воспоминания,

Они режут сильнее твоих глупых слов,

Моих глупых обвинений.

Пусть снег все сделает вокруг меня

Чистым белым листом.

Все забудется.

Дайте снега.

Я не могла поверить в то что действительно сижу здесь, в обществе известных музыкантов и пою песню, которую люблю, люблю уже давно и постоянно слушаю. Мрачная серость комнаты, тусклый свет с улицы, и молчание остальных могло бы быть угнетающим зрелищем но я не думала сейчас о них. Песня была великолепной, как и хорошо настроенный инструмент, возможно лучший на котором мне приходилось играть раньше. Я знала, что если мне откажут я не расстроюсь, потому что этот миг, какой-то непонятный триумф останется со мной навсегда – я ведь смогла это сделать, прийти сюда, смогла. И смогла спеть, и голос мой был чистым и сильным, даже тогда когда ставало достаточно высоко, чтобы не взять эти

ноты. Но у меня был широкий диапазон, и песню я пела для себя уже не один раз – я знала все переходы, и то, как лучше, чтобы она звучала. Да, я не пела ее так, как это делала группа, но так для меня песня казалась лучше. Я знала о чем в песне, наверное не о всех чувствах что были вложены в нее, но о предательстве и о желании начать все с чистого листа я знала многое.

Лэкс отошел от меня и сел в кресло, перекинув ногу на ногу, а одной рукой подпер голову, глаза его закрылись, и он словно перестал замечать нас, но я заметила что пальцы на другой его руке, движутся в такт моей левой. Он словно тоже играл, хотя безымянный и средний палец плохо сгибались на некоторых переходах.

– Хватит, - спокойно заявил он и только я сняла пальцы с клавишей, посмотрел на остальных.- Валите. Придете через 10 минут. Я буду кофе. Ты?

Он глянул на меня в немом вопросе.

– Можно чаю?

– Кофе, чай, 10 минут.

И комната быстро опустела, мы остались вдвоем, и мне стало действительно неловко. После этой песни, я все еще немного сотрясалась, а пальцы не могли расслабиться.

– А теперь, - спокойным и холодным голосом сказал он, - Раздевайся.

– Что? – переспросила я, очень надеясь на то, что мне послышалось.

– Раз-де-вай-ся, - по складам сказал он, словно просил меня передать ему ноты. Синие глаза даже на миг не показались обеспокоенными или уж тем более похотливыми, потому я все еще надеялась на обман слуха.

– И не подумаю. Я не собираюсь…таким способом попасть на сцену. – возмутилась я, и покраснела так, что щеки начали гореть, но Ледяная глыба окинула меня презрительным взглядом, и он еще даже посмел усмехнуться.

– Кому ты сдалась. У тебя ужасная прическа, кожа похожа на трупный воск, ни грамма косметики и обкусанные ногти. От одного вида на тебя отпадет любое желание у самого грязного извращенца. Но ты одета в какие-то балахоны, и мне надо знать, сможешь ли ты хоть немного походить на сексуальный объект миллионов. Вижу ты не слишком то худая, скупо говоря.

Я сидела с открытым ртом, не веря тому, что сижу и слушаю все эти гадости о себе от напыщенного мудака, разодетого как баба, да и еще с подкрашенными глазами, как я теперь успела заметить.

– Ну что ты уставилась. Тебе сказать проще – я вижу что у тебя жирный зад. Мне нужно знать, сможем ли мы сделать из тебя хоть что-то. Не могу же я выставить на сцену тело, а твой голос оставить за кадром. В плане таланта у тебя есть все то что мне нужно пусть и с некоторыми огрехами, но девочка, ты не можешь соблазнить даже захудалого онаниста. Удиви меня.

Наверное это была злость, потому что ни в какой другой раз я бы так никогда не поступила бы, а теперь как-то странно решилась. Он говорил обо мне так презрительно, что я решила показать ему, что у меня есть чем удивить его. Да, я поправилась на 6 килограмм, но иногда мне казалось что по килограмму ушло в каждую грудь, и у меня без преувеличений на данный момент стал третий размер, который был трудно скрывать даже в безрукавке. Почти обрывая пальцы я начала расстегивать штаны и сдирать с себя водолазку, при этом полыхая гневом. Я уже давно не баловала себя красивым бельем, и к счастью на мне были спортивного типа шортики и майка поверх лифчика, я была даже больше прикрыта чем в купальнике, когда сняла с себя одежду.