Чтение онлайн

– Рад, что ты соизволил вернуться, Арик, – хрипло прокаркал герцог, впившись в меня тяжелым взглядом. За внешней хрупкостью больного тела скрывалась невероятно крепкая воля и острый ум. – Мы обсудим твое наказание за побег позже. Сейчас же, к твоему счастью, у нас есть более важные дела, чем твои проделки. Ханк должен был уже ввести тебя в курс дела.

– Кхм, – откашлялся барон, привлекая к себе внимание. – Прошу прощение, ваша светлость, но по некоторым причинам данный разговор показался мне несколько неуместным.

– Это по каким таким причинам? – угрозы в голосе

герцога было, казалось бы, совсем чуть, но этого хватило, чтобы буквально пригвоздить барона к стулу, вынуждая его покрыться бисеринками холодного пота.

– Так ведь, ваша светлость, докладывал ведь я в письме, что молодой господин Арик изволил утратить память…

– Это не освобождает его от обязательств перед сюзереном! – припечатал Ланский. – Раз уж этот сопляк умудрился заполучить рыцарские шпоры лично из рук его величества на том смешном турнире, то пусть теперь соответствует ожиданиям короля! Арик, где твое оружие и броня? Иди надень их, ты немедленно отправляешься к границе с Налирой. Там в местных горных пещерах какая-то нечисть завелась. Отряд сам наберешь.

– Хм, – наконец-то смог я вставить слово в этот разговор, в котором меня практически не замечали. Подтащив громоздкое кресло волей к столу герцога, я невозмутимо сел напротив него, сложив пальцы домиком у подбородка. Герцог никак не прореагировал на демонстрацию магических способностей и дерзость моего поступка. Его действительно успели предупредить. – Для начала, хотел бы принести свои соболезнования относительно ранней кончины вашего сына, ваша светлость.

– Что ты несешь? – чуть удивленно поднял правую бровь Ланский.

– Мое имя Урташ. С человеком, которого вы помните, как своего сына, я имею сходство только и исключительно внешнее. Так что будем считать Арика Ланского погибшим от руки злого темного колдуна, – я, не удержавшись, хмыкнул, вспомнив добродушное и в чем-то наивное выражение лица этого самого темного злодея.

– И кем же тогда тебя считать, сын?

– Можно темным магом, можно союзником, можно врагом. Вот последнее не рекомендую. Мои враги мало что могут со мной сделать. Это не бахвальство, а предупреждение.

– Темным магом? – вот теперь в сухом голосе герцога послышался нескрываемый гнев. – Мой родной сын?

– Совершенно верно, – невозмутимо улыбнулся я Ланскому. – И по этой же причине я никак не могу взяться за очистку озвученных пещер, даже если мне за это заплатят. Я, видите ли, очень серьезно отношусь к заключенным договорам. Пойти против Ирзана – значит нарушить один из них, ведь именно по моему совету нежить в пещеры и была запущена. Я же и внес предложение обрушить своды пещер, подходящие вплотную к Виноградной долине. Нам несколько не понравилось присутствие лидийских войск вплотную к стратегически важным территориям.

После этого моего заявления в кабинете на какое-то время повисла тяжелая тишина.

– То есть ты хочешь сказать, что нарушил вассальную клятву и пошел под руку врага? – наконец разлепил побелевшие от напряжения губы герцог. – Кажется, я понял, почему ты лишился памяти, сын. Этот колдун с тобой что-то сделал. Подчинил себе, приобщил к магии…

– Я бы попросил, –

поморщился я от такой трактовки событий. – Никаких вассальных клятв я не давал. Клятвы же Арика для меня не имеют никакого значения. Если этот глупец решился сунуться в одиночку в самое сердце полыхающего в войне государства с целью спасти Селину от смерти – то мне страшно представить, каких еще глупых поступков и обещаний он мог наваять. Хотя, в чем-то его чаяния сбылись. Селина при его некотором участии была спасена. Хотя, я бы на ее месте предпочел смерть вместо рабства.

– Верни фамильный меч и доспехи, – ледяным голосом потребовал герцог, дослушав мое заявление. – Я позову нашего храмового магистра, возможно он сумеет снять с тебя проклятье колдуна. До тех пор ты недостоин носить родовую реликвию.

– Заодно спросите этого своего магистра, почему он не снял проклятье с вас. А насчет доспехов, приношу извинения. Я не знал, что они столь ценны. Впервые увидев эту безвкусицу, я распорядился все переплавить…

– Ты переплавил фамильный меч?

– На герцоге проклятье?

Это в один голос воскликнули Ханк с Ланским. Хех, какой букет эмоций, хоть бери соломинку – и пей.

– Извините, ваша светлость, я возмещу стоимость доспехов и меча, – с этими словами я бросил на стол увесистый мешочек с драгоценными камнями. – Здесь даже больше, чем они стоили в лучшие свои времена.

– Думаешь, можно откупиться? – прошипел герцог. – Вот так просто кинуть деньги на стол – и вопрос исчерпан? Да ты хоть знаешь, щенок, насколько древние были эти доспехи? Ты хоть представляешь, сколько подвигов совершили твои предки с этим мечом? Ты утратил вместе с памятью мозги! Да за такое я знаешь, что с тобой сделаю? Да я отрекусь от тебя, лишу наследства!

– Это на здоровье, – невозмутимо пожал я плечами, от чего герцог запнулся и с некоторым изумлением стал меня разглядывать. – Честно говоря, я сюда и не собирался. До некоторого времени даже не подозревал ни о вас, ваша светлость, ни о Ханке. Если бы не та случайная встреча на рынке – я бы спокойно уплыл себе на другой материк. Так что все эти угрозы не значат для меня ровным счетом ничего. В качестве компенсации могу снять с вас проклятье. Учитывая его направленность и контролирующую специфику, с полной ответственностью заявляю, что подобные заклятия накладывают обычно сюзерены, неуверенные в верности своих подданных. А из сюзеренов над вами, насколько я понимаю, только король? Ручаюсь за то, что ваше здоровье пойдет на поправку, стоит избавить вашу энергетику от этого вредоносного поводка. Могу даже жизненный срок продлить на сотню лет.

– Ты сейчас понимаешь, что мне предложил? – скрипнул герцог зубами. – Ты понимаешь, что оскорбил короля своим заявлением?

– Ваша светлость, я хорошо вижу остаточный след проклятья и вижу, для какой цели оно было наложено. При этом налагалось явно недоучкой, потому что таких побочных эффектов нарочно не придумаешь. В моих словах не было ничего лживого. Удивляет только то, что вы готовы умереть за человека, который навесил на вас ментальное заклятье контроля, выпивающее из носителя жизненные силы.