Чтение онлайн

– Мы что, приехали, чтобы ты на нас орал?

– Нет, – Уннтор оглянулся на Хильдигуннюр. – Мы вас позвали, чтобы посмотреть на вас – посмотреть на семью. Мы давно не виделись, и я решил, что пора это сделать. Я устал слушать, как ваша мать рассказывает сказочки о ваших успехах. Я хотел, чтобы вы сами о них рассказали.

Карл быстро огляделся. Женщины возвращались в дом, а Бьёрн занимался своим псом. Из него посыпались слова:

– Отец, мне нужна помощь:

я взял в долг, чтобы расширить хутор, а потом у меня шестнадцать голов подхватили гниль, и я… я не могу расплатиться.

Уннтор нахмурился.

– Продай часть скота. Избавься от работников. Это не сложно.

– Этого не хватит.

– Сколько же ты занял?

– Слишком много, – сказал Карл. – Я думал…

– Так не надо было. Никогда не бери в долг, – резко сказал Уннтор. – Работай. Продай хутор, если нужно. Купишь новый.

– Почему ты не хочешь помочь своему кровнику?

Уннтор осмотрел Карла сверху донизу, тщательно подбирая слова.

– Потому что думаю, что любой из моих детей должен уметь помогать себе сам. И не пытаться взять больше, чем может унести.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

– Не смей от меня отворачиваться, отец, – пробормотал темноволосый. – Вечно ты жить не будешь.

У его ног скулил мастиф.

Эйнар закрыл за собой дверь кузни и огляделся вокруг. Мастерская его отца была устроена просто, но удобно: у стены примостился верстак, над ним висел ряд видавших виды орудий. Он достал молоток и положил на верстак кривые гвозди. Первый удар заглушил скрип тихо открывшейся двери.

– А ты разве не должен за собаками присматривать? – сказала Гита за его спиной.

Эйнар резко обернулся.

– Любишь же ты к людям подкрадываться, – сказал он.

– Прости. Я не хотела.

– Да не беспокойся, – пробубнил Эйнар.

– Что ты делаешь? – спросила Гита, подходя ближе.

– Просто гвозди выпрямляю.

– Помочь не надо?

Эйнар нахмурился:

– Помочь? Э, нет. Это работа для одного.

Гита склонилась над верстаком, соприкоснувшись с Эйнаром плечами:

– Тогда можно я посмотрю?

Эйнар повернулся и впервые посмотрел на нее прямо. У нее захватило дух, а глаза заблестели в предвкушении.

Он протянул руку и взял ее за плечо. Потом отвел к двери, открыл ее и вытолкнул Гиту на улицу.

– Нет, – сказал он.

Гита начала падать назад, и ей пришлось сделать три шага, чтобы сохранить равновесие.

Бьёрн, осматривавший своего раненого пса на углу кузни, поднял голову. Он моргнул и усмехнулся:

– Ой, что это у нас тут? Юная принцесса не получила чего хотела?

Раненое животное заскулило у его ног.

– Заткнись, дядя! – крикнула

она. – Он… он дубина!

И Гита умчалась прочь.

Пока Эйнар плотно закрывал дверь в кузню, здоровяк ухмылялся, но улыбка выцвела, когда он увидел, что от дома к нему шагает Карл. Темноволосый остановился ярдах в десяти от него.

– Я не натравливал Бреки на твоего пса, – сказал Бьёрн.

Карл посмотрел на горизонт, потом на деревья.

– Прости, что пнул тебя, – сказал он.

Бьёрн пожал плечами:

– Да ерунда. Зато быстро меня повалил. Хороший прием.

– На западе приходилось драться со здоровенными засранцами, – сказал Карл. – Для моего роста колено – лучшая ставка.

Бьорн ухмыльнулся:

– Я запомню – и в следующий раз заеду им тебе в рожу.

Карл ухмыльнулся в ответ:

– Жопа ты.

– И ты, брат, жопа, но меньше, хуже и не такая волосатая, – ответил Бьёрн. Вышедший из дома Уннтор уставился на них, но великан помахал ему рукой:

– Не беспокойся, батя, Карл просто объяснял мне, что был во всем не прав и что отдаст мне хутор, когда ты отплывешь на пылающей ладье.

– Кто сказал, что ему будет что отдавать? – спросил Уннтор. Стоявший между ними Карл на мгновение напрягся, потом рассмеялся. Проходя мимо сыновей, Уннтор тоже расплылся в улыбке:

– Ладно, собаки дикие, отведу-ка я вас побегать.

– В смысле? – спросил Карл.

Старик нырнул в кузню. Братья обменялись взглядами, но ничего не сказали.

Уннтор вернулся, неся три копья. За плечом у него был лук, на поясе – колчан. Он кинул каждому из братьев по копью:

– Пойдем охотиться.

– …такая буча поднялась, – сказала Агла. Дневное солнце метало лучи в продушины длинного дома, озаряя четырех женщин желтым сиянием.

– Представляю себе, – сказала Хильдигуннюр, обстругивая небольшой кусок дерева. Вскоре он должен был превратиться в сидящую собаку, лошадку или быка – в кого она захочет. Лезвие двигалось плавно, малейшие надрезы делали в точности то, что она хотела. Когда ее пальцы смыкались на рукояти из полированного оленьего рога, узкий нож словно становился частью ее самой.

«Как коготь», – подумала Хельга, наблюдая издалека. Она хотела заняться вышивкой, но треклятая игла отказывалась выполнять ее желания. То, что в ее воображении было изящной лозой, тянущейся от края юбки вверх по ноге, оказалось больше похоже на следы похмельной вороны. Она нахмурилась, в четвертый раз распорола нитку и начала заново.

– Мы слышали только, что, когда у них кончилась еда, ее поймали на воровстве. Не знаю, где и на каком, но никто с ней несколько недель не разговаривал.