Робин
Шрифт:
Я подумал, что в доме мистера Эдварда мне придётся встретиться с мистером Чарльзом, и вновь помотал головой.
— Я не пойду.
— Берти, будь благоразумен! — взмолилась миссис Хадсон.
— Если ты не хочешь остаться в моём доме, то ты хотя бы побудь там, пока не исчезнет опасность, — предложил мистер Эдвард.
Я почувствовал, что теряю самообладание.
— Если я побуду там, то вы об этом пожалеете, — возразил я, усмехаясь дрожащими губами. — Вам мало куклы? Я вам испорчу…
— Прекрати истерику, Робин, и попрощайся с миссис Хадсон, — прервал меня мистер Эдвард и встал. — Кто-то стоит за дверью, — обратился он к хозяйке. — Думаю, что Рваный заставит его уйти.
Помню, что миссис Хадсон крепко обняла меня и поцеловала. У неё на глазах были слёзы, и она от всей души желала мне счастья. Мистер Эдвард взял меня за руку и крепко её сжал. Краем глаза я видел, что он что-то сунул миссис Хадсон, и разобрал слово «детям». Рваный первым высунулся за дверь, и его хриплое рычанье заставило отступить в черноту ночи мужскую фигуру.
Я покорно шёл рядом с мистером Эдвардом и ждал, что вот-вот сзади подкрадётся Громила со своим ножом, но у нас был хороший сторож, и никто к нам не сунулся.
— Робин, постарайся простить мистера Чарльза, — заговорил мистер Эдвард. — Он неплохой человек, но, к сожалению, обдумывает свои действия лишь после того, как эти действия совершит. К тебе он относится очень хорошо.
Я засвистел.
— Согласен, — сдался он, — мой брат тебя очень обидел. Теперь скажи, чем перед тобой виноват я.
Я растерялся. Если вдуматься, он не сделал мне ничего плохого, даже наоборот, всегда старался меня поддержать. Дело было во мне. Это со мной что-то случилось, из-за чего я не мог уже относиться к людям по-прежнему. Мистер Эдвард был таким же, как всегда, но я ему не верил и начинал видеть за его необычайной доброжелательностью тайный расчёт посмеяться надо мной или досадить своему брату.
— Ничем.
— А ты так себя держишь, что я чувствую себя виноватым. Ты слышал наш разговор?
Я равнодушно кивнул. Мне теперь всё стало безразлично. Мысленно я как бы отделил себя от семейства Мидлтонов глухой стеной. Прежде я пытался приобщиться к их жизни, принять их правила поведения, стать одним из них, а теперь решил, что я есть я, а они — они. Я другой и лишь на короткое время вынужден буду жить под их кровлей. Потом, когда опасность минует, я уйду и постараюсь про них забыть. Но пока я буду с ними, мне незачем переживать из-за чьего-либо мнения на мой счёт.
— Ты говоришь, что это ты разломал куклу Энн?
— Конечно, — с удовольствием подтвердил я.
— Энн уверена, что не ты.
— Она так сказала, потому что меня боится.
Мистер Эдвард покосился на меня, помолчал, а потом пробормотал:
— Жаль, что так получилось.
Я был
— И миссис Тишер была права. Я, действительно, дразнил Эмму.
Я ждал, что мистер Эдвард рассердится, но он промолчал.
— Но больше всего, конечно, досталось бедняге Сэму, — злорадно сообщил я. — Да и кухарка не зря меня не любит.
Человек, у которого совесть была чиста, не мог бы оставить мои слова без внимания, а мистер Эдвард оставил, и это доказывало, что он возвращает меня в свой дом по какой-то пока неизвестной мне причине. А во мне проснулся азарт. Мне во что бы то ни стало захотелось вывести его из себя.
— Рыжая помалкивает, потому что я её припугнул, а то она бы многое могла порассказать.
Мистер Эдвард не реагировал.
— Мистер Вениамин на меня разозлился.
— За что? — поинтересовался мистер Эдвард.
Мне не хотелось подводить доброго старика.
— Значит, есть за что, — многозначительно ответил я. — Просто так он не стал бы сердиться.
— Понятно, — кивнул мой спутник. — Что ещё?
— Фанни тоже рассердится, когда узнает…
— О чём?
Я не мог придумать, что можно было сделать неприятного этой милой девушке.
— Это не так важно. Гораздо больше разозлится мисс Кларк. А потом мистер Браун и отец Уинкл.
— Кто следующий? — с интересом спросил мистер Эдвард.
— Поль. Потом мистер Белл и леди Кэтрин.
Я подумал, что могу чавкать при этой даме, доводя её до обморока, но от этого плана пришлось отказаться из-за Энн, перед которой не хотелось изображать свинью. А впрочем, какое мне до неё дело?
— Я вор, очень хороший вор, — сообщил я. — Раз уж мне придётся подождать, пока не минует опасность, я докажу, насколько я хороший вор. Поль об этом уже знает. И мистер Чарльз узнает.
У меня чуть голос не дрогнул, когда я произнёс это имя, но всё-таки я сумел сохранить равнодушный тон.
— Ты забыл упомянуть меня и Рваного, — сказал мистер Эдвард с лёгкой улыбкой.
Услышав свою кличку, пёс подскочил сначала к хозяину и затем ко мне, весело заглядывая в глаза.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я.
Раздражение на мистера Эдварда улеглось, и мне даже стало весело, а мысли о его брате и предстоящей утром встрече с ним и остальным семейством я гнал прочь.
— Благодарю за приятную беседу, — сказал мистер Эдвард, открывая входную дверь. — Списка твоих прошлых и будущих злодейств хватило на всю дорогу. Иди к себе и постарайся уснуть. Вот увидишь: когда ты отдохнёшь и успокоишься, всё, что случилось, покажется тебе не таким уж скверным. Я ведь пообещал тебе, что позабочусь о твоём будущем…