Робертыньш
Шрифт:
Робертыньш не ответил. В этот момент он походил на маленького, беспомощного мальчишку, и Увис просто взял друга за руку и вывел его из ракеты.
С этого момента все и началось. Веселый и жизнерадостный Робертыньш стал молчаливым и грустным. Он один подолгу сидел на холме, что-то тихо напевая, и единственной работой, которую он все еще охотно выполнял, была проверка линий.
Увис каждый вечер тщательно обследовал техническое "здоровье" Робертыньша, но никаких отклонений не обнаруживал: все блоки, узлы и клетки работали безотказно.
Однако
– На кухне слишком жарко, - объяснил он Увису, сидя на заветренной стороне у здания космодрома. Вечером Увис проверил термостаты: все было в порядке.
Рассвет, как и прежде, они встречали вместе, только Увис больше не задавал вопросов, потому что боялся услышать что-нибудь уж вовсе странное. Вообще же он начинал понимать, что угрожает Робертыньшу, да и остальные уже заметили, что поведение робота не поддается разумным объяснениям. Предположения о поломанных блоках, пустом аккумуляторе, сбоях в регулируемых режимах уже никого не устраивали - все слишком затянулось...
Все чаще Увис звал Робертыньша с собой, отправляясь в дальние обходы. Чаще обычного Робертыньша заставляли проверять линии, чтобы хоть чем-нибудь его занять...
Вскоре перестало помогать и это, капризы Робертыньша с каждым днем становились все менее безобидными. То он отказывался оставаться по ночам за стенами помещения, потому что ночи на Фикусе чересчур промозглые, то запрашивал шунт и защитную схему, чтобы понизить силу тока на линии во время проверок... Когда они оставались вдвоем, Увис вел серьезные разговоры с Робертыньшем, терпеливо объясняя ему, что у роботов есть свое особое назначение и за непослушание их можно наказать, заменить, отдать в ремонт, разобрать наконец...
Увис даже признался, как трудно и грустно ему будет без Робертыньша, если строптивца отправят в ремонт, а на Фикус доставят другого.
– Пусть, - отвечал Робертыньш. На Увиса он даже и не взглянул.
И вот однажды Робертыньш отказался работать. Ему опасен ток, заявил он. Почему бы не подключать в сеть обычные индикаторы или приспособить преобразователи, которыми пользовались в старину? В его помощи никто тогда не будет нуждаться.
Не помогли ни угрозы, ни уговоры. Робертыньш спокойно и равнодушно стоял перед шестью астронавтами и молчал.
– Так ты не будешь работать?
– Нет.
– Тебя придется отослать и демонтировать.
– Да.
– Ты можешь обосновать свое решение?
– Я не хочу оставаться на Фикусе.
– Почему?
– Фикус неживая планета.
И в этом Робертыньш был прав...
На собрании было решено сообщить о поломке робота на базу. Вскоре пришел ответ, что на Фикус посылается новый робот, а Робертыньша следует демонтировать.
Выполнить второе указание оказалось делом невероятно трудным. Переносить причуды Робертыньша, чинить его, перестраивать, вести беседы с ним могли все, но разобрать - это же почти убить...
Вопреки
Робертыньш совершенно спокойно воспринял весть о том, что вскоре на Фикусе появится еще один робот. Несколько суток он неподвижно сидел в маленькой камере, климат которой напоминал земной и где космонавты в свободные минуты сажали, пололи и поливали в свое удовольствие растения, вывезенные с Земли.
– Не сиди здесь, - сказал Увис Робертыньшу.
– Этот влажный и насыщенный кислородом воздух тебе вреден.
– Знаю, - ответил Робертыньш.
– Но быть здесь мне необходимо.
Увис напрасно пытался занять Робертыньша каким-нибудь делом. Робертыньш никуда не шел. В то первое утро, когда рассвет Увис встретил один, на Фикусе готовились принять ракету с новым роботом.
– Робертыньш, теперь у тебя будет друг, - сказал Увис накануне вечером, присев возле робота.
– Мне все равно.
Увис собрался, как обычно, проверить и смазать Робертыньша, но робот увернулся.
– Не стоит, тебе ведь нужно следить за новичком... Лучше расскажи что-нибудь о Земле! Я так мало успел увидеть... Много ли на ней таких больших деревьев, какие растут у космодрома? Ты помнишь, я шел по дорожке и все время спотыкался о корни... Ты помнишь? Ты-то ни разу не зацепился и ни разу не запнулся... Я все думал об этом и теперь понял... Ты родился на Земле и все знаешь наперед...
Увис обомлел. Если бы такое говорил человек, но робот...
– На Земле много лесов, конечно...
– ответил Увис.
– Почему ты не живешь на Земле?
– Здесь, на Фикусе, моя работа.
– А на Земле работы нет?
– Найти можно...
– В таком случае почему ты здесь?
– Мне нравится летать, путешествовать, видеть новые планеты...
– И неживые тоже? И некрасивые?
– Всякие...
– Не понимаю, - сказал Робертыньш и отвернулся.
Увис ушел. На следующее утро он застал Робертыньша в неподвижной позе. Лампочки на лице робота были выключены, стрелки индикаторов застыли на нуле, хотя аккумулятор оказался заряженным.
Робертыньш сидел недвижимо, только правая рука его была протянута к источнику тепла. Увис нагнулся и увидел на раскрытой железной ладони пушистый зеленый росток, крошечное дитя земной ели с бархатными светлыми хвоинками. В горсти робота было немножко песка, и маленький росточек держался за него едва различимой бахромой корешков.
...Самым дорогим талисманом, который привез с собой на Землю трижды доктор космических наук Увалд, был маленький кристаллический блок. Все долгие годы, странствуя по разным планетам и работая на станциях, космодромах, а позже в научной группе Центра. Увалд бережно хранил и повсюду возил с собой этот пустячок.