Ритуал
Шрифт:
Когда он стер с глаз кровь, то увидел, что висит на вытянутой руке бестии. Она стояла на крови, как Иисус на водах, освещенная пробивавшимся в окна серебряным светом полной луны.
— Без меня ты ничто, — прорычала она.
Из темноты появилась нагая Лена. Она подступила ближе и всем телом прижалась к ликантропу.
— Моя смерть лишит твое существование смысла. Оставь меня в покое.
— Оставь ее в покое, — прохихикала Лена и, опустившись на четвереньки, превратилась в волчицу. — Она мне так нравится,
— Нет, — прошептал он. — Нет, Лена! Она подлая, она убивает без причины! Посмотри ей в…
Внезапно неестественный мир пропал, и он узнал светло-карие глаза и знакомые черты. Свои черты.
— …в лицо.
В дверь отчаянно колотили.
— Эй? У вас все в порядке? — крикнул озабоченный сотрудник гостиницы.
— Да, спасибо, — фальцетом отозвался Эрик, надеясь, что через дверь голос будет сколько-нибудь похожим на женский. — Телевизор словно с ума сошел, я никакие могла убрать звук. Все в порядке.
— Хорошо. Простите за беспокойство, — раздалось из коридора.
Эрик вымыл кинжал, привел в порядок одежду и вышел из номера монахинь. Ему нужно в лес, нужно найти бестию и ее выводок. И следующая его цель столь же очевидна, пусть след, ведущий к ней, смутен: сестринская община Святой Крови. Вечный Город.
Глава 33
— Господи! — застонал Пьер, когда они с отцом вышли к тому месту, где в луже крови лежал труп Малески. Оторванная голова молдаванина отсутствовала, рука, все еще сжимавшая серебряный кинжал, лежала в шаге от тела.
— Антуан! — вне себя крикнул Шастель-старший.
Он увидел красный след — кровь капала из головы Малески, — с помощью его бестия проложила для них тропу, чтобы заманить в ловушку. Лесник бросился бежать, пусть и не пришел в себя от потрясения при виде обезглавленного друга. Пьер бросился следом.
Охотники маркиза все глубже входили в лес и окликали их, но Шастели не отзывались.
Внезапно Жан застыл как вкопанный. Он указал на нижний сук одного дерева: в развилке покоилась голова Малески, смотрела на них сверху вниз мертвыми глазами. Кровь капала из изжеванного обрубка шеи, сбегала по раздавленным серым позвонкам и капала на листву.
Жан вскинул мушкет — и молниеносно повернулся на сто восемьдесят градусов. В долю секунды он взял на мушку оборотня, который, изготовившись к прыжку, опустился на четыре лапы.
— Я вижу тебя.
На рыже-бурый мех налипла, влажно поблескивая, кровь Малески, она же капала с морды и когтей; Тварь рычала… и мурлыкала одновременно. С хрустом сместились кости, Антуан отчаянно взвыл. Его прошила дрожь, когда он частично превратился, чтобы представить отцу и брату сколько-нибудь человеческое лицо.
Антуан в молящем жесте
— Прошу, отец, пощади мою жизнь. Я твой сын! — раздался отвратительный голос из пасти с окровавленными острыми зубами. — Помоги мне!
— Да, Антуан… я тебе помогу, — отозвался Жан. — Тебе и всему Жеводану.
Его указательный палец двинулся вниз к спусковым крючкам.
Стволы мушкетов разом разрядились и выплюнули серебряные пули в луп-гару.
Хотя Антуан и пытался увернуться от освященных пуль, но он вновь положился на сочувствие отца и пошевелился слишком поздно. Первая пуля вошла ему точно в сердце, вторая пробила горло.
Он рухнул на землю, словно в него ударила молния. Из его груди повалил черный дым, запахло гнилью, все тело Антуана вытянулось, он запустил в рану острые когти и, отчаянно пытаясь добраться до жгучего серебра, разорвал себе грудь. Но металл слишком быстро делал свое смертоносное дело.
Оторвавшись от этого зрелища, Жан вырвал у застывшего как камень Пьера мушкет и с расстояния в шаг выпустил Антуану еще две пули в сердце. И тут же чудовищное тело обмякло и с омерзительным скрипом и хрустом превратилось в человеческое. Бестия оставила мертвого Антуана.
— Антуан!
Проскочив мимо отца, Пьер горестно бросился на колени рядом с братом. Жан наклонился и уже хотел его оттащить, как голова Антуана вдруг с фырканьем взметнулась.
— Берегись!
Жан оттолкнул сына в сторону, и потому зубы вонзились в его левую руку, сдавив толстую ткань плаща. Лесник застонал, ему показалось, что его руку зажали в тиски, так велико было давление. Достав серебряный кинжал, Жан по рукоять вонзил клинок в правый глаз Антуана. Голова упала назад и потянула его за собой — челюсти так и не разжались.
— Отец!
Поднявшись, Пьер растерянно уставился на теперь уже окончательно безжизненное тело брата.
— Он тебя укусил?
— Нет. Плащ достаточно плотный, он меня не достал.
Прислушавшись, Жан понял, что люди маркиза движутся в их сторону.
— Скорей! Помоги мне разломать челюсти и закопать тело в листву. Труп мы заберем, когда все успокоится.
Они работали быстро, не позабыли и снять голову Малески с дерева. У трупа молдаванина они оказались, как раз когда к нему вышли остальные охотники.
Вместе они покинули лес, чтобы перед раскинутым охотничьим шатром рассказать маркизу об ужасном происшествии. Рядом с дворянином стоял, держа в руке заряженный мушкет и упирая его прикладом о сапог, молодой маркиз де Моранжье. При виде его Жану тут же вспомнились намеки иезуита.
— Мы погнались за крупным серым волком, который загрыз мсье Малески, как вдруг появились неизвестные люди и после короткого спора из-за премии открыли стрельбу, mon seigneur, — солгал Жан обоим в лицо. — Клянусь святой Матерью Божьей.